Загорелись отдельные вражеские машины, некоторые остановились, завертелись на месте, поворачивают то вправо, то влево, а огонь их настигает, две машины противника столкнулись друг с другом. Танк Вершинина стоял за домом и расстрелял их в упор. Они загорелись. Неподалеку в этом огне и дыму около ремонтной «летучки» оказался старый крестьянин, волосы взлохмачены, на щеках седая щетина, он в белых полотняных штанах и такой же рубахе, огня будто и не замечает, а только пританцовывает на месте и кричит: «Так, так их, сынки, хай горять, як горыт мое сердце, за вбытых двух сынив моих цымы людоидами». Мы оттащили его к погребу, а он рвется, хочет своими глазами видеть гибель врага.
Машина Вершинина первая с краю села, куда наступает противник, она скрыта и врагу не видна, а дружок Витя, командир орудия, жарит по вражеским машинам.
Вдали, как маяк — командирский танк. Его никто не выпускает из поля зрения, а он ведет меткий огонь, но вот снаряд попал прямо в лобовой лист танка, срикошетировал, и второй рикошетом отлетел.
— Не подвели металлурги танкистов, наша броня не щелкается, как орех, обошли немецких металлургов, — кричит мне старшин лейтенант Косячный, в машине которого я нахожусь, и снова командует: «Огонь! Огонь!!»
Враг остановился.
Мы огня не прекращали, но ведем счет каждому снаряду, каждый должен накрыть цель, подвоза не будет.
В третий раз противник пошел в атаку, в отчаянии рванул на большой скорости, обошел, не заметив, машину Вершинина, и она оказалась за боевыми порядками вражеских танков и из-за укрытия била на выбор то по бортам вражеских боевых машин, то по корме, огонь теперь был справа, слева и как бы сзади.
Танки противника второй линии повернули обратно, а часть машин, ушедших вперед, остановилась. Многие из них горят.
Командир оценил обстановку и решил именно сейчас вывести наши боевые машины, выполнившие с честью свою задачу.
Командирский танк начал разворачиваться, а танк Вершинина в двухстах — трехстах метрах от двигающихся впереди его вражеских машин, и пушка продолжает бить по фашистам. Уже новые вражеские машины горят, но надо уйти от смертельной опасности. Следуя приказу командирской машины, Вершинин скрылся за двумя рядом стоящими домиками и начал отходить огородами.
Вместе с боевыми машинами отходила и ремонтная «летучка». И что нам свист пуль, разрывы снарядов, когда кругом горят фашистские танки…
В этом бою мы не только устояли перед многочисленными вражескими танками, но и уничтожили большое количество их, показали выдержку, храбрость и мастерство экипажей, преимущество нашей броневой защиты. Три попадания в командирский танк не вывели его из строя, и организованное командование боем осуществлялось до последней минуты.
В тот по особому трудный день для нашей части, светлый туман несся пеленой и бережно прикрывал собой солнце. Дорога была будто полита слегка — ни пыли не было, ни грязи. Морозец сник перед солнечными лучами, потерял свой цвет и блеск. Кругом тянулись бесснежные поля, заросшие сухим бурьяном. Под горку двигались на полной скорости наши боевые машины.
Командир стоял сверху на танке, как и во время боя, рядом начальник штаба. Открыты люки всех боевых машин, и стоят командиры, а сверху на машинах бойцы с автоматами, пулеметами, противотанковыми ружьями. Внизу у «подножья» километрах в пяти-шести от Дубовчин-Масловки нас встретили наши штабные работники, ремонтники. Это была волнующая картина встречи.
Оказывается бой был виден с холма, что справа, и особенно были видны горящие танки. «По дыму мы знали, что это танки противника, горел бензин, а не газойль», — захлебываясь от счастья, говорили бойцы, офицеры.
Трудно было поверить, что наша столь незначительная группа боевых машин сдержала такую громаду вражеских танков и самоходных установок, и не только сдержала, но и обескровила врага, не потеряв при этом ни одного человека, ни одной своей машины.
Не успели мы сосредоточиться севернее села Ильинцы, как получили новую задачу: «Овладеть населенным пунктом Россоше».
Снова Россоше, уже в третий раз! Только теперь мы наступаем с другого направления — со стороны Ильинцы; здесь и дороги лучше, больше садов и лесков, а главное, боевой дух Степановки и Дубовчин-Масловки помог, и мы с ходу овладели юго-восточной окраиной Россоше, уничтожив при этом еще два танка противника и большое количество пехоты.
К ночи мы остановились на окраине деревни. Враг здесь сильно сопротивлялся. Ночь была неспокойная, то и дело раздавались с одной и другой стороны артиллерийские залпы.
Всех нас волновало положение со снарядами.
Склады отстали, и неизвестно, где их искать — враг вклинился своим броневым кулаком в наши боевые порядки. Каждый снаряд, каждый патрон держали на учете.
Старший техник-лейтенант Харлов на машине Лысова направился восточнее Россоше, где предполагались армейские тылы. Но его пока нет, нет и начальника артвооружения, он раньше уехал туда же. А ночь на исходе.
