А на краю деревни Лысов! Он на своей машине — оторвана дверка и подножка со стороны рулевого управления, в кузове солдаты, часть из них ранены, их подобрал Лысов и все не ехал, все ожидал, не появится ли зампотех полка.
— Хотел вернуться искать вас, но ему командир запретил, — и Богачев показывает мне рукой на Лысова.
Да, фронтовая дружба не знает границ между жизнью и смертью!
На западной окраине Вороновиц в лесу мы увидели танки и командира танкового корпуса генерала Андрея Лаврентьевича Гетмана.
Спокойный, подтянутый, в кубанке, он внешне никак не гармонировал с только что пережитым нами в селе Степановка.
Странно, именно при этой встрече кажется впервые ощутила ту смертельную опасность, которая висела над нами, а теперь казалась позади, хотя и продолжала оставаться рядом.
Рассказывая начальнику штаба корпуса о событиях сегодняшнего дня, уясняю и для себя, что ведь враг имел почти десятикратное превосходство в боевой технике, «обрабатывал» нас с воздуха, стремясь не только уничтожить, но и убить моральный дух наших воинов.
— Если бы нам сейчас хотя бы половину этих танков, что у него, мы бы их стерли с лица земли, а они топчутся, смотри, смотри, как эти два драпанули.
— Так мы же свою землю защищаем, а они… — Так переговаривались между собой бойцы и продолжали отражать непрерывные атаки.
У нас в этом бою были боевые машины все израненные, но экипажи, командование защищали свою землю, политую кровью капитана Пустовойтова и Евдокии, наших раненых и убитых воинов, и мы не дрогнули. Мы сжигали, останавливали танки противника и остановили его наступление, при этом потеряв только две боевые машины.
Командование корпуса пригласило нас в штаб, угостили обедом, но мы при всем внешнем спокойствии, выдержке есть не могли, хотя за эти сутки, наверное, ничего не ели. Уж очень большими были переживания за потерю боевых друзей, за тех, кто ушел вперед, в тыл врага, за горящие деревни и убитых людей, за трех сирот, оставленных в селе Степановка, за могилу капитана Пустовойтова, которая осталась сейчас там, ее топчут фашистские изверги.
За все вместе, что произошло за одни сутки и составляло не одну, а судьбы многих жизней.
А враг бомбит Вороновицы, правда, с одиночных самолетов.
Нам же надо независимо от обстановки пройти дорогой, которая перерезана противником, в направлении Байраковка, Дубовчин-Масловка, где находились ранее ушедшие из Степановки тылы, штабы корпуса и нашего полка.
Вороновицы утопают в садах, вокруг лес.
Наши части расположились так, что врагу не видны, тщательно замаскированы и готовятся к очередным боям.
Противник, заняв Степановку, остановился на ее окраинах, дальше не наступал, видимо, понес здесь немалые потери.
Командир корпуса рекомендует нам пока действовать в составе вверенного ему корпуса.
Но мы дожидаемся сумерек и решаем пройти самым коротким путем в пятистах — семистах метрах от окраины Степановки.
Этот пройденный день был для нас насыщен тяжелыми боевыми событиями, и они в значительной степени усугублялись тем, что на небе было яркое солнце, теперь этот назойливый, мешающий нашему продвижению серпок луны, мерцающие звезды и тишина. И все же мы тронулись в этот уж очень рискованный путь. Видимо, немцы не предполагали таких дерзких действий с нашей стороны или, возможно, не пришли в себя от понесенных потерь в селе Степановка, но огня не открыли, и мы благополучно прибыли к своим.
Начальник штаба, начальники служб, бойцы встретили нас вроде обычно, но радость в глазах многих свидетельствовала о немалых переживаниях за эти часы нашего отсутствия.
Старший лейтенант Дзендор и помощник командира полка по хозяйственной части привели всех нас в теплый дом.
— Я верил, что вы, товарищ подполковник, вместе со всем личным составом и боевой материальной частью скоро вернетесь, и поэтому мы ужин подготовили, — приглашает к столу Дзендор Николай Семенович и тут же докладывает обстановку: — Нам поставлена задача занять здесь оборону и не допустить прорыва танковых частей противника.
Снова бои с наступающими танками противника! Боевых машин, способных действовать, остались единицы. Нам приданы три тяжелые самоходные установки и один тяжелый танк. На нем командир полка, — его машина вышла из строя. Мало, мало сил, а драться надо, надо победить! Ремонтники вместе с экипажами без сна и отдыха снова и снова вдыхают жизнь в боевые машины. Ищут, рыщут запасные части, горючее, боеприпасы. Готовимся принять бой с превосходящими силами противника. Все должно быть в строю, все должно стрелять.
Расстановка боевых машин должна создать сплошную зону огня. Машина Вершинина правофланговая, ремонтная «летучка» находится в боевых порядках. В центре тяжелый танк командира.
Все нацелено на дорогу, идущую со стороны Степановки и Обводное. Противник ожидается оттуда. Мы готовимся принять бой независимо от количества танков противника, так велит сердце каждого из нас, так гласит приказ.
И когда противник на рассвете следующего дня, подтянув свежие силы, продолжал развивать контрудар, он вновь столкнулся с отчаянным сопротивлением нашей части.
