Лёка сначала никак не могла понять: почему, почему это произошло именно сейчас? Когда она почти смирилась с последствиями операции, справилась с климаксом и снова обрела вкус к жизни?! Когда все наконец наладилось?! Но потом подумала: а может, в этом-то и дело? Слишком спокойно стали жить! Наверно, Мите необходимы психологические встряски, яркие впечатления и новые увлечения?! Раньше они жили, словно все время пробирались по минному полю, а теперь все мины обезврежены и… сапер заскучал?
И Лёка слегка «прикрутила горелку», пригасив пламя своей безумной любви к Мите. Она теперь не боялась слегка капризничать и дразнить его. Самое страшное они уже пережили, и теперь она ничего не боялась, осознав, как необходима Мите. Оказалось, что это самая правильная тактика: ее чуть насмешливое обращение действовало на мужа возбуждающе. Митя прекрасно понимал, что Лёка «отпустила поводок» – именно потому ему и не хотелось с него срываться, и он, как верный пес, лежал у ног хозяйки и вилял хвостом. Постепенно они наладили новые отношения, словно перелицевали свой брак, как заносившуюся одежду. А потом приехала Катя, которая еще больше укрепила их союз, чуть было не расползшийся по всем швам.
И вот опять возникла эта рыжая красотка Ирина! Ей было всего тридцать: конечно, это не то, что Лёкины пятьдесят с хвостиком! И как Митя уверял жену, что дело не в возрасте, эти цифирки все время стояли у Лёки перед глазами. За последние два года Митя не дал ей ни одного повода думать, что опять «выпал из реальности», но… Она же сама предложила мужу держать в тайне свои возможные измены! Хотя надеялась, что этого не случится. Что же, получается, она все-таки делила его с другой женщиной?! Почему это так больно осознавать? Делила же она Митю с его первой женой! Ну да, теперь-то она сама жена…
Лёка прилегла на диванчике, обнявшись с Митиной книжкой – открыла, чтобы отвлечься, и перечитала несколько глав. Но не читалось – ситуация, описанная в романе, уж слишком напоминала их собственную. Лёка закрыла глаза, задумавшись, и вздрогнула, когда Митя обнял ее и поцеловал, присев рядом.
– Дорогая! Бедная моя! Решила все принять на себя, да? Прикрыть меня, мерзавца?
– Только ради Кати!
– Конечно, я так и понял. Но ты уж прости – я рассказал ей правду.
– Какую правду?!
– Такую: я люблю тебя, и ты даешь мне все, что только может дать женщина мужчине! И мне совсем не нужно никакого секса на стороне! Но я… оступился. Всего один раз. По дурости. Я причинил тебе боль – и себе тоже. Я виноват, но… вдруг ты все же сумеешь… простить?
– Как… один раз?
– Так! Это было только раз. Я же говорил тебе! Всего одна ночь. Я даже не видел Ирину года полтора, а то и больше. Она сразу уволилась из издательства. И сегодня ничего не было! Мы случайно встретились у Крюкова канала. Ее мужа переводят во Францию, она уезжает послезавтра. Мы поцеловались на прощание и все.
– Правда?!
– Чистая правда! Конечно, вполне могли и не целоваться, но… я не удержался. Прости уж дурака! Я ведь люблю только тебя…
Катя сняла наушники, в которых звучала грустная скороговорка Ольги Арефьевой: «В доме проснулись мухи, бабочка, даже комар, долго топлю – теплее становится, но не жар. Смотрю на руки на теле как на странный предмет: это на самом деле? Легче поверить, что нет…» Ей почудился какой-то возглас – зовут, что ли? Катя встала, потянулась и прошлепала на кухню, бормоча про себя: «Белое нечто летит за запотевшим стеклом, там вечереет и снег, здесь я шуршу стилом, мухи сдурели и тупо ищут лето зимой, я не могу им помочь, кто бы помог мне самой…»
На кухне все выглядело так, словно обитателей похитили инопланетяне: нетронутая запеканка, тарелки, вилки, отодвинутые табуретки… Куда они подевались-то? Катя приложила ухо к двери большой комнаты: неразборчивый шепот, какие-то скрипы, вздохи. Вдруг довольно громко вскрикнула Лёка, а потом раздался довольный отцовский смех. Вот это да! Катя вытаращила глаза и подняла брови: ничего себе! И со всех ног побежала обратно в свою комнату, где заливался телефон: наверняка звонила мать. Катя знала, что та промучилась полдня, но позвонить решилась только сейчас, когда совсем стало невмоготу: к ночи на Тамару нападала тоска.
