Митя пытался объясниться, но жена не хотела ничего слушать, и к вечеру он совершенно отчаялся. Посреди ночи Лёка проснулась – ей послышался какой-то грохот. Она осторожно заглянула в другую комнату и ахнула: Митя свалился с дивана и лежал на полу в полном беспамятстве. Лёка с трудом подняла его и уложила в постель – Митя метался, горел и бредил. Очнувшись на пару минут, он уставился мутными глазами на Лёку и забормотал:
– Не волнуйся… Ничего страшного… У меня такое бывает… На нервной почве… Просто надо сбить температуру… Надо… надо свести мосты, понимаешь? Мосты… развели… Это ужасно, когда мосты…
Лёка больше не заговаривала про развод, но по-прежнему отказывалась выслушивать его объяснения и мольбы о прощении. Она хотела просто забыть, выкинуть все из головы и старательно делала вид, что ничего не произошло. Но сердце ее ожесточилось. Спали они теперь отдельно, и хотя Лёка не отказывала мужу в физической близости, происходившей довольно безрадостно, близости душевной больше не было, и Митя страдал, не зная, как пробиться к Лёке. Он даже работать не мог, а срок сдачи рукописи все приближался.
Так прошел почти месяц, и в одну из бессонных ночей Митя услышал, что Лёка плачет. Он заглянул к ней – Лёка лежала, накрывшись с головой, и горько рыдала. В комнату падал свет из коридора – прямо на ее ступни, не прикрытые одеялом. Всхлипывая, Лёка непроизвольно шевелила ногами, поджимая и снова распрямляя пальцы ног, и от этого движения Митя вдруг умилился до слез: лапками перебирает, как котенок! Он присел на кровать и положил ей руку на «лапку» – Лёка шарахнулась и дернула ногой, чуть не заехав ему в грудь:
– Ты меня напугал! Ты что?
– Дорогая!
– Не лезь ко мне! Ты думаешь, что? Пару раз приласкал, и я растаяла, да?! И все забыла?! Не лезь, а то как дам!
– Ну дай мне, дай по дурацкой башке!
– Башка тут при чем!
– Давай покончим с этим! Выскажи, что накипело! Все лучше, чем рыдать в подушку! Нельзя делать вид, что ничего не случилось! Я виноват, виноват! Я поступил подло, но я раскаиваюсь! И я люблю тебя! Ну скажи уже, скажи, что я предатель, мерзавец и последняя сволочь!
– Да! – закричала Лёка. – Ты чертов предатель! Проклятый мерзавец! Как ты мог? И не трогай меня!
Митя все еще держал ее за щиколотку и, хотя Лёка пыталась брыкаться и колотила его подушкой, он с силой провел ладонью по ее ноге до колена и выше. Потом нагнулся и, приподняв, поцеловал узкую ступню – раз, другой, третий… Лёка ахнула и дернулась, но напрасно – Митя уже обнимал ее, навалившись сверху.
– Пусти! Я тебя… нена… вижу…
Никогда раньше у них не было такого исступленного и бурного секса! Лёка в полном изнеможении заснула в Митиных объятиях, а он не мог спать. Митя был счастлив и, хотя чувствовал себя как выжатый лимон, мечтал с утра все повторить. Но проспал, и Лёка сбежала от него. Выйдя на кухню, где Лёка варила кофе, он с волнением заглянул ей в лицо:
– Ты простила меня, дорогая?
– Даже не знаю, стоит ли, – сказала Лёка, чуть усмехнувшись, и Митя выдохнул: слава богу, она прежняя! – Но вообще ты был очень убедителен.
– Ну, я старался!
– Старался? Раньше тебе не надо было стараться, чтобы…
– Старею, наверно.
– Ну конечно.
– Давай, я расскажу тебе, ладно? И больше мы не будем к этому возвращаться! Пожалуйста! Мне нет оправданий, я знаю. И я сам не понимаю, как это вышло. Какое-то помрачение случилось, ей-богу! Я словно выпал из реальности, понимаешь?
– Перепутал себя с собственным персонажем? – Лёка смотрела на него с печальной улыбкой, и Митя опустил голову:
– Похоже на то. Нет, мне совсем не стоит пить, ни капли…
– Я думала, ты уже большой мальчик. А тебя, оказывается, нельзя отпускать без присмотра.
– Вот именно! Пошла бы со мной, ничего бы и не было!
– Ну да, я виновата, как же! Что ж, будешь теперь везде ходить под конвоем.
– Я согласен. Ну что, мир?
Лёка пожала плечами. Она так устала от переживаний! Ну ладно, пусть будет мир.
– Только… если вдруг… ты снова выпадешь из реальности… Я не хочу ничего об этом знать.
– Дорогая, я клянусь, что больше никогда…
– Не зарекайся! Где ж ты тогда будешь брать сюжеты для своих романов?
– Ах ты… Вот вредная девчонка!
Несмотря на Митины клятвы, она совсем не была уверена, что эта измена последняя. Писатель Дмитрий Арсеньев очень нравился женщинам, поклонницы забрасывали его письмами и даже пару раз заявлялись с цветами прямо к ним домой: еще бы, такой тонкий знаток женской психологии! Одна журналистка даже выдвинула повеселившую их версию, что под псевдонимом «Дмитрий Арсеньев» скрываются два автора: женщина прописывает все любовные сюжетные линии, а остальными темами – политика, криминал, философия – занимается мужчина. Лёка понимала, что при таком женском внимании Мите устоять трудно. Но надеялась, что у него хватит ума не рассказывать ей – а чего не знаешь, того как бы и не существует…
