Катя с облегчением покинула материнский дом, хотя и чувствовала себя предательницей – она так устала от вечных пикировок с матерью и братом, которому уже исполнилось четырнадцать: самый трудный возраст! Антон так и не простил отца – а заодно и мать с Катей. Все кругом были виноваты, все были обманщики и предатели, а он, несчастный, непонятый и одинокий подросток, изо всех сил старался быть как можно более непонятым и несчастным. И если бы не Майкл, Тамара просто не знала бы, что и делать: с отцом Антон категорически не хотел общаться, хотя с удовольствием принимал подарки, которые привозила сестра. Майкл был лет на десять моложе Тамары, и она сама не понимала, как ее угораздило в него влюбиться! Правда, тогда их брак с Митей трещал по всем швам, и ей так было нужно хоть какое-то утешение… Впервые увидев длинноволосого молодого мужчину с серьгой в ухе и татуировками, Катя была потрясена: ну, мать дает! Тамара явно смущалась и потом робко спросила у дочери:
– Ты меня осуждаешь, да?
– Мам, ты что?! Он просто классный! И чем-то на папу похож…
Катя тут же прикусила язык, потому что Тамара заплакала. Антон смотрел на Майкла с обожанием, а мать была при Майкле совсем другой, непривычной: тихой, трогательной и очень женственной. Отношения у Тамары с Майклом были сложные – даже Катя понимала, что он не годится для семейной жизни. Тамара вовсе не собиралась предъявлять детям Майкла – тот вызвался сам, узнав, что Тамара не справляется с сыном: пришел под видом компьютерного мастера и постепенно подружился с Антошкой.
Мать так радовалась, когда Катя приезжала, что девочка скрепя сердце навещала их с Антоном время от времени. Она за несколько дней начинала настраиваться, потом считала каждый час и возвращалась обратно, словно отпущенная с каторги. Вот и сейчас Тамара стала заманивать ее на зимние каникулы – Катя загрустила: отец с Лёкой собирались в Финляндию, и она с гораздо большим удовольствием поехала бы с ними.
Как быстро она начала считать питерский дом своим, как легко привыкла к спокойному стилю общения! Лёка тоже слегка подшучивала над отцом, но не так, как мать, и отцу это явно нравилось – он только смеялся, называя Лёку вредной девчонкой. Они вообще вели себя порой совершенно по-детски: могли кидаться подушками и хохотать, как ненормальные, вовлекая и Катю в свои игрища – она снисходительно вовлекалась, но потом тоже визжала и орала не хуже Мити с Лёкой.
Но случалось это нечасто: раньше Катя даже не предполагала, как много работает отец! Они с Лёкой вставали в семь, бегали, завтракали, потом отец пропадал у компьютера на полдня, а порой и до вечера, и Лёка переселялась на кухню. Иногда Митя предавался мрачности – текст не идет, шепотом объясняла Лёка, и тогда лучше было не попадаться ему под руку. Один раз он даже разбил ноутбук – счастье, что жесткий диск уцелел. Только Лёка могла привести его в чувство, и Катя невольно применяла Лёкины приемы, общаясь с Антоном и матерью.
Катя вообще во многом бессознательно подражала Лёке – раньше она, как и мать, предпочитала джинсы и майки, хотя Тамаре и приходилось, идя на службу, втискиваться в удивительно ей не шедший офисный костюм. А у Лёки было столько изящных женственных штучек! Впрочем, она и в простых джинсах выглядела на редкость элегантно, и любую тряпку могла так завязать на шее, что та казалась дизайнерским шарфом. Отец тоже полюбил шарфы и шейные платки, которые придавали ему чрезвычайно богемный вид, а Лёка посмеивалась, наблюдая, как он прилаживает очередной шарф: твои поклонницы будут просто в восторге!
Приезжая к матери, Катя почти ничего не рассказывала об отце с Лёкой, хотя Тамара и выспрашивала. Катя переводила разговор на свою жизнь: институт, друзья, увлечения. Но матери это было не так интересно. Катя видела, что мать никак не может расстаться с прошлым, не может «отпустить» бывшего мужа, ревнует его к новой женщине, да и к дочери – никакой Майкл не способен заменить ей Митю…
