— А я ничего толком не поняла тогда. Помню только, что кровотечение сильное, а я стою, смотрю на него. Странное ощущение. У меня ведь и куртка загорелась, а я как в тумане. Только сесть на землю смогла. Сбоку воды плеснули, и вода красная побежала…
Виктор хотел, чтобы она замолчала, но не мог ей этого сказать.
— Потом уже кто-то надо мной стоит и говорит: «Это кислород, просто дышим, Полина, дышим…»
— Балашов, — вставил слово Платонов. Полина на секунду замолчала, потом моргнула и сказала:
— Виталий же его зовут, да? Молодец. Быстро всё так… Болеть начинает. Рука. Дёргает где-то у локтя, и пальцы… Хочется пальцы почесать, подвигать. А их нет.
— Промедол? — спросил Виктор.
— Не надо, — немного подумав, ответила Полина. — На крайний случай оставим. Я наркотиков боюсь, а от трамадола меня тошнит. Кетоналом обойдёмся. Или анальгином.
Она помолчала немного и добавила:
— Устала так, словно в горы сходила без подготовки…
Кравец тяжело вздохнула и замолчала, глядя в окно. Платонов понял, что пора и честь знать — оставить Полину в покое и дать ей отдохнуть было сейчас самым разумным. Он медленно повернулся в сторону выхода и сделал несколько шагов, когда Кравец вдруг произнесла тихим голосом:
— Знаешь, что он мне сказал, когда мы к пандусу подъехали?
Виктор замер, боясь повернуться к Полине.
— Он из кармана гранату достал. Зелёную такую, всю в кубиках. Как будто игрушечная. Рука в повязке, он же на себя чайник дома перевернул. Показывает мне эту гранату на забинтованной ладони и говорит: «Если она за Алису смогла, то и я за мать смогу». А потом выдернул кольцо и тебя позвать потребовал…
Платонов почувствовал, как вдоль спины вверх промчалась волна мурашек, остановившись где-то в районе затылка. Он медленно развернулся и увидел, что Полина пристально смотрит на него.
— Поэтому я и спросила — кто такая Алиса, — сухо уточнила она. — На всякий случай.
Виктор ухватился за клинитрон обеими руками, не в силах произнести ни слова. Потому что, если верить Потехину, только один человек мог сделать это с Вадимом. Мог научить его ненавидеть. Мог научить его мстить. Мог направить его руку.
— Сука, — сказал Платонов, отпустил клинитрон и сполз по стене вниз, обхватив голову руками.
На следующий день Платонов рано утром направился в неврологическое отделение и потребовал закрыть историю болезни и листок нетрудоспособности. Заведующая отделением немного посопротивлялась, больше для вида, и уступила напору хирурга.
— Дел по горло, — мотивировал своё решение Виктор. — Лазарев занят ремонтом, больных перевязывать надо и оперировать, а у меня жалоб нет, голова не болит, здоров, как бык.
Он, безусловно, слегка привирал насчёт «жалоб нет». Временами его посещали головокружения — особенно когда он вставал с дивана или кресла. Первые шаги Платонов в такие секунды преодолевал быстрей, чем обычно, чтобы придать себе ускорение и не начать падать. Через пару мгновений это неприятное ощущение ходьбы внутри катящегося шара проходило. Стены и пол возвращались на свои места, и можно было не бояться завалиться где-нибудь в коридоре.
Работы, действительно, было очень много — и она оказалась необходима ему как воздух. После вчерашнего разговора с Полиной, когда в голове выстроились зловещие конструкции, частично объясняющие всё случившееся, он не пошёл домой и остался в своём боксе. Взяв из шкафа в ординаторской бутылку какого-то не очень русского коньяка, большую горькую шоколадку, Виктор собрался напиться, но уже после второй рюмки его потянуло спать. Навалившемуся сну он был чертовски рад, потому как те мысли, что бесконечно прокручивались у него в голове, ещё бы немного, и довели до нервного срыва.
Поверить в то, что Лариса всё-таки нашла Веру Михайловну при помощи Белякова, было нетрудно. Но сам факт того, что она её искала…
Он тогда улетел на учёбу в Академию на три месяца. Через десять дней Алиса в садике упала с горки, ударилась головой — ничего страшного не случилось, но им с мамой пришлось посетить сначала травмпункт, а потом детского невролога. Так в их жизни появилась Вера Михайловна Русенцова.
В то время она была грамотным и рассудительным врачом высшей категории, давно и неплохо занималась лечением детей. Лариса прониклась общением с ней, её внимательностью, тщательным подходом к обследованию. Когда жена звонила Платонову в Академию, то в деталях расписала ему ситуацию. Она объяснила, что ничего страшного не произошло, что Вера Михайловна очаровательный милый доктор, великолепно разбирается в детях. Алиса сразу нашла с ней общий язык, всё чудесно и замечательно…
