— А поговоришь именно об этом! Хотя бы для начала! Из уважения, так сказать, — окончательно вспыхнула Лариса, не давая ему перехватить инициативу. — О том, как ты ушёл, а я ползала по полу в депрессии, хотела покончить с собой, а ты, скотина, по своим бабам… Ты вообще думал, как мне жить дальше? С ребёнком, без какой-либо работы? Три месяца депрессии, Платонов! Три месяца! Они даром не прошли. На посту коммерческого директора нужен человек при памяти, а не в слезах и соплях, так что меня долго с моим горем терпеть не стали. Хорошо, хоть денег дали при увольнении. Я же чем только не занималась, Платонов, чтобы выжить! Разве что в эскорт не пошла, хотя уверена, что конкуренцию там составила бы ого-го! Я и на рынке рыбой торговала, Витенька, за это тебе особая благодарность — воняла за километр так, что домой страшно было возвращаться, никакой душ не отмывал. Потом старые свои связи пыталась поднять, чтоб на «Скорую» хотя бы администратором пролезть, ведь сертификат медсестры к тому времени уже десять раз закончился. Да вот только главврач, когда со мной разговаривал, слишком откровенно не в диплом мой смотрел, а… Так что я эту затею оставила. В пару ресторанов сунулась, но после сорока лет проще в космос полететь, чем официанткой устроиться. Тогда попыталась бизнес свой открыть. Ничего особенного, «купи-продай», схема стандартная — и вроде что-то получаться стало, уже и масло на хлеб можно было намазать…
Платонов попробовал выключить звук в своей голове — он начал тихо мычать какую-то мелодию, надеясь, что это отвлечёт его от потока мыслей. Ему показалось, что он не сможет задать ни одного вопроса — не пробьётся сквозь ненависть, которую она годами взращивала внутри себя, ожидая встречи. Безусловно, она имела некое моральное право обвинять его во многом — но, черт побери, сейчас ему это было совершенно не интересно.
Лариса внезапно замолчала и поморщилась, словно воспоминания причиняли ей физическую боль.
— Господи, как же я ненавижу тебя, — сквозь зубы сказала она через минуту уже более спокойным голосом. — Тебя и всех твоих баб. Как представлю, что надо мной весь госпиталь смеялся, хочется тебя придушить…
— Ты сильно преувеличиваешь свою роль в существовании госпиталя как коллектива, — Виктор взял в руки меню, но не с целью что-то заказать, а чтобы как-то отвлечь себя, занять руки и глаза. — Там служебные романы плодились, как грибы после дождя. Не успевали с одними разобраться, а тут другие подоспели — так что, поверь, никому до тебя дела не было.
Он немного лукавил — его приключения в своё время превзошли по резонансу все возможные на тот момент госпитальные интриги. Но Ларису надо было спустить с небес на землю. Платонов уже чувствовал, как в нём закипает старый чайник и хочется громко, на все кафе, сказать ей: «Заткнись!»
И он вспомнил, что подобное случалось и раньше…
