Было видно, что она изрядно нервничает. Тонкие пальцы поколачивали по обивке двери; она скинула туфли, отодвинула кресло назад до упора и практически всем телом повернулась к нему, сделав какое-то одной ей понятное движение шеей — нечто вроде попытки выбраться из невидимого воротника. Того самого воротника, что получился из тягучего и вязкого слова «заткнись». Ей немного мешал ремень, и она щедрой и смелой рукой отстегнула его, чтобы смотреть на мужа из той позы, которая ей была максимально удобна. Предупредительный сигнал нудным пиканьем напомнил о том, что кто-то плюёт сейчас на правила безопасности; Лариса поморщилась, но она прекрасно знала, что через пару минут этот звук исчезнет.
— Ты хорошо подумал? — спросила она, когда в салоне стало тихо.
«Интересно, почему всегда именно этот вопрос?» Да он вообще не думал. Предложение заткнуться всегда рождалось само собой — в ответ на её вздорные поступки, хамские замечания, циничную полуправду.
Короче, Платонов просто кивнул, сделав вид, что готовился к этому разговору по меньшей мере год. Чушь, конечно — но что-то надо было ответить. Хотя бы кивнуть.
— Мразь… Сели все на мою шею…
— Ага, — согласился он, показал поворот и обогнал идущую впереди тихоходку. Когда ты управляешь машиной с правым рулём, то рассматривать тех, кого ты обходишь, несколько удобней — вот и сейчас он краем глаза заметил, что там ведёт милую беседу пожилая чета; только за рулём была женщина. Хотя почему он решил, что беседа именно милая? Вполне возможно, он тоже только что предложил ей заткнуться. Или назвал её стервой. Или сукой. Или вообще послал куда подальше, и теперь она ищет взглядом на трассе автомобиль или столб, в который врежется, лишь бы только избавить мир от этого урода.
Ехать им было ещё примерно шестьдесят километров, что по такой погоде да под хорошую музыку могло бы стать вполне удачным времяпрепровождением. К сожалению, человек предполагал, а Лариса располагала. Придётся слушать очередную унылую песню о том, что жизнь прожита зря…
— …Ты вообще слышишь меня, козёл?! Давай рассказывай, по ком теперь сохнешь? Ты же всегда у нас такой — загадочный! Лишь бы лыжи навострить куда-нибудь…
«Такие дела, брат — любовь…» — напевал он себе в глубинах сознания одну из самых цепляющих песен «родом из детства». Когда ты женат почти пятнадцать лет, все скандалы расписаны вперёд по определенному сценарию — и эти правила нарушать не приходится. Как только выйдешь за рамки — тебя сразу вернут на место.
