Индекс Франка полностью

И она уставилась на него немигающим взглядом, стараясь прожечь в щеке дырку. Он физически ощутил это давление — а поскольку приходилось немного отстраняться в противоположную сторону, чтобы нормально видеть дорогу, то складывалось впечатление, что этот взгляд отжимает его к двери.

— Очки надень, а то глаза об мою щетину сломаешь, — ответил Платонов на её тираду. — Забыла ещё сказать, что теперь я тебе стекло должен вставить…

— Вставишь, не переживай, козел, — Лариса отвернулась, вытащила из сумочки солнцезащитные очки. Прежде чем надеть их, она осмотрелась по сторонам, потом взглянула на мужа и добавила:

— Вот же урод… На дорогу смотри внимательно, я хочу живой доехать.

И очки опустились на глаза.

Спустя мгновение очередной джип, мчавшийся по неотложным делам, обгоняя их на повороте, резко перестроился обратно в ряд, уходя от чего-то невидимого на встречке.

Виктор ударил по тормозам. Непристёгнутая Лариса не успела испугаться; инерция рванула её вперёд, на «торпеду»…

Антиблокировочная система сумела не сорвать машину в занос. Те водители, кто объезжал их потом по обочине, видели, как на травянистом откосе сидела странная пара. Она прижимала ладонь к лицу, на котором медленно наливались синевой огромные синяки, и кричала в мобильный телефон что-то про «Скорую». Он морщился от этих криков и вертел в руках оправу её солнцезащитных очков — всё, что осталось от них после удара. Остальное впилось осколками в её лицо…

Платонов повнимательнее посмотрел на лоб и щёки — нет, никаких следов от тех ран не осталось. Лариса тогда вбухала кучу денег в хирургию и косметологию. Когда дело касалось её внешности, она тратила последнее, вообще не задумываясь о последствиях. Спустя несколько лет можно было даже похвалить тех специалистов, что работали с лицом — получилось более чем замечательно. Вот только со всем остальным и она, и косметологи слегка переборщили — Платонов лишний раз убедился в том, что чувство меры у Ларисы было своеобразным; об этом говорил абсолютно гладкий, непропорционально высокий безэмоциональный лоб и губы какой-то странной отталкивающей формы.

(это тебе знак… свыше…)

«Оптимист думает: «Какая красивая женщина…», а пессимист: «А кому-то она уже надоела…» — вспомнил Виктор старый анекдот, улыбнулся уголком рта. В этот момент подошёл официант. Платонов сумел, наконец, в возникшей паузе задать вопрос:

— Как у тебя все получилось с Вадимом?

Лариса, скользя пальцем по меню, на пару секунд замерла, но потом продолжила выбирать, не поднимая глаз на Виктора. Похоже, ей было нужно время, чтобы собраться с мыслями. Сам Платонов прекрасно понимал, что она запросто может проигнорировать вопрос, но другого способа узнать правду не видел.

— Вот это… — Лариса ткнула пальцем в страницу меню, не утруждая себя произношением названий. Официант наклонился, прищурился, уточнил, куда именно указывает наращённый ноготь со стразом, сделал себе пометку в блокноте. — И вот это. Хотя нет, хватит пока салата. Записали?

Официант кивнул.

— Ты что-нибудь закажешь? — обратилась она к Виктору. Платонов отрицательно покачал головой, хотя чувствовал себя голодным — он не хотел превращать это всё в милый обед во время перемирия. — Ну как хочешь.

Она откинулась на спинку дивана, поправила и так идеально уложенные волосы, на пару секунд сложила губы в «уточку», потом пластмассово, как кукла, улыбнулась и спросила:

— Так что ты там хотел узнать? Про какого-то Вадима, или я неправильно расслышала?