— Ни то и ни другое, — Платонов опустился на диван. — Удивляюсь тому, насколько порой креативна энцефалопатия. А как там самогонщики поживают? — поинтересовался Виктор, который из троих Мальцевых взял себе только дочь Свету.
— Подожди минутку, — не отрываясь от экрана и высунув язык, шёпотом ответил Михаил. Платонов немного подвинулся на диване и заглянул в экран. Там вовсю шло танковое сражение и, судя по счету, его коллега кому-то проигрывал, из-за чего нервно нажимал на клавиши и вертел мышкой. Эта зараза пришла к ним из реанимации, где по ночам в отсутствие наркозов и тяжёлых больных игра «Танчики» завоевала всенародную любовь. (К чести реаниматологов, стоило сказать, что такие беззаботные времена выпадали не очень часто).
— Давай… — шепнул то ли себе, то ли своему танку Москалёв. — Блин, как так?..
Он разочарованно оттолкнул от себя мышку и отъехал в кресле от стола, развернувшись к Виктору.
— Семейка Аддамсов эти самогонщики, — зло ответил он Платонову, но чувствовалось, что этот накал страстей исключительно из-за проигранной битвы, а на самом деле всё не так плохо. — Жена всё клянчила, чтоб его из реанимации забрали в палату — мол, она мало пострадала, готова за ним ухаживать. Я и пообещал, что, когда клинитрон будет без надобности, то переведу их в трёхместную…
— Трёхместную?
— С дальним прицелом на то, что и дочь их с ними окажется, — пояснил Михаил. — Мамаша ведь, действительно, в рубашке родилась. Там такой мощный взрыв был, а у неё, считай, только руки и шея. Дочь их обоих собой заслонила.
Москалёв ненадолго задумался, словно взвешивал свои слова и оценивал везение Мальцевых. Случай, действительно, был хоть и не редкий, но впечатляющий. По нему пытались завести уголовное дело, и Платонов понятия не имел, насколько в этом деле продвинулась полиция. Вся семья стояла друг за друга горой, претензий никто ни к кому не имел. Света, чья дальнейшая судьба была не очень завидной из-за формирующихся на лице рубцов, отводила на опросах в реанимации пересохшие от несмыкающихся век глаза в сторону и твердила только что-то про случайности и «Никто не виноват». Дознаватель, приходивший в отделение не один раз, рассказал в ординаторской, что семья Мальцевых спаивала потихоньку небольшой рабочий квартал в пригороде. Хотя Свету соседи и жалели, но взрыву были в какой-то степени рады, особенно жёны тех, кто ходил к ним за самогоном, как на работу. Виктор тогда подумал — а не помог ли некий доброжелатель аппарату взорваться? Аналогичная мысль приходила в голову и дознавателю — но, как выяснилось из результатов проведённой экспертизы, этот аппарат был сделан ещё дедом Мальцева-старшего и просто ждал своего часа. И этот час настал…
— … В общем, спина у него подсохла, струп тонкий, на пластику не потянул, — Москалёв, прикрыв глаза, вспоминал, как выглядят ожоговые поверхности у Мальцева. — В последний раз я его неплохо почистил — и решил, что можно забрать в палату. Жена устроила тёплый приём — фрукты, телевизор… А на следующий день ко мне мамаша подошла из смежной палаты… Эта… Гришукова, кажется… Она с девочкой ещё…
Платонов вспомнил. Девочка была чудесная просто. «Как тебя зовут? — Людми-и-илочка!» Руку положила на плиту. Мама, как всегда, «отвернулась только на секундочку».
— И что Гришукова?
— Говорит мне — шёпотом так, по секрету: «А можно как-то повлиять на наших соседей?» И показывает на палату Мальцевых. «У меня ребёнок заснуть не может, — говорит, — и вопросы задаёт. Всякие». И опять показывает. И почему-то краснеет. А я как дурак стою и ничего понять не могу. Она видит, что я не догоняю, наклоняется ко мне и на ухо шепчет: «У них там… этот… секс!»
— Да ладно! — вырвалось у Платонова. — Он же в повязках! Руки, живот… И там дальше, я не очень сейчас помню…
— Зато я помню, — Михаил встал, нащупал на диване за спиной у Платонова пульт от телевизора, начал щелкать каналами и продолжил. — Там, как ты говоришь, «дальше» — все нормально. А они просто оборзели и решили, что у них тут ожоговый санаторий. Понимаешь, кругом малышня всяких возрастов с мамами, полиция ходит каждый день, а они дорвались до бесплатного, как будто никто никого и не взрывал! Но я с этим разобрался быстро.
Москалёв выбрал на НТВ какой-то бесконечный ментовский сериал, заинтересованно посмотрел его секунд двадцать, после чего отложил пульт и дал понять, что в ближайшее время именно это будет идти по телевизору. Платонов терпеливо ждал, что же Михаил придумал для решения проблемы.
— Интересно? — опустившись в кресло, хитро спросил Михаил. — Гришуковы теперь спокойно спят. И как ты думаешь, что я сделал?
Виктору осталось только развести руками:
— Ты их расселил?
— Нет, — торжествующе ответил Михаил. — Ты знаешь, у нас мест нет. Не в коридор же его класть. Я сказал поставить ему катетер!
— Пятёрка за находчивость, — показал Платонов Михаилу большой палец. — А сам Мальцев — был не сильно против? Он всё-таки уже по отделении медленно передвигаться мог и в туалет ходить самостоятельно.
