Неприятный, гадкий холодок змеей закрался за воротник. Нескрываемая тревога Обервезы распространялась вокруг миазмами, сбивая меня с толку и пугая. Столкновение с тем темным я просто пережил и старался много о нем не думать, ведь он перестал быть моей заботой. Но видеть, как реагировали на него эквилибрумы, — совсем иное дело. Это заставляло вновь вспоминать о том сражении, когда мы оказались между просыпающимся Гортрасом и Апогеем Бетельгейзе. И спасение наше до сих пор смотрелось невероятным чудом.
— Темный только приходил в себя, — выдохнул я, стараясь затолкать в самый дальний угол памяти черные дыры немигающих глаз. — Там был Антарес, а еще Бетельгейзе. Но не все ушли оттуда целыми. Сара пострадала.
Обервеза туманно кивнула, глядя шестью глазами в пол.
— Да, это определенно могло нанести душе подобный вред, хотя удивительно, что после встречи с ним она осталась жива. Впрочем, как и все, кто там находился. Твоей подруге повезло, что она смогла зацепиться за тебя.
— Но почему именно я?
— Вы связаны. Клятвой, вероятно.
— Но я не один могу ее видеть, так? — уклончиво спросил я, вспоминая о Грее. — Может ли кто-то притянутый творить зло над ней?
Но Обервеза покачала головой:
— Обращение даже к находящейся в Параорбисе душе из мира живых затрачивает огромные эфирные ресурсы, так что это почти невозможно. Но Параорбис сталкивает оказавшиеся в нем души в своем хаосе, если при жизни они были связаны. Чем сильнее связь, тем четче они друг на друга влияют.
Но Грей не мертв, в этом я был уверен на сто процентов. Он продолжал разрушать весь наш мир и, к сожалению, сдохнуть никак не мог. Но кто знает, что Шакара сделала с его телом? Вдруг теперь он был способен обмануть всю местную эзотерику?
— Я открою тебе дорогу, — сказала мне Обервеза. — Это несложно. Для меня. Для тебя… Советую трижды подумать.
— Тебе вообще лучше раз десять прикинуть, — посоветовал Габиум.
Сердце заколотилось. Я не думал, что договориться будет так просто.
— Я готов на все. Абсолютно.
Я не знал почему. Но чувствовал, что обязан вернуть Саре долг. Она заслужила второй шанс.
— Тогда следуй за мной.
Обервеза вновь обратилась пылью и скользнула в просторный коридор.
— Хорошая работа, малой, — похвалил меня Габиум. — Я бы сказал, отличная. Тебя могли бы пинками выставить наружу. А ты был честен.
— Замечательно, — хмыкнул я, уже чувствуя себя усталым. — А что у нее с глазами?
— Ты про то, что их шесть, или про свет? Если про последнее, то это ее обличие — имаго. Копия реальной Обервезы со своей почти самостоятельной волей. Лично она к нам бы не вышла — сейчас, наверное, пребывает в трансе и общается с душами в сомниуме.
Обервеза вывела нас в новый большой зал, где обнаружился еще один круглый водоем, только намного больше предыдущего. И свет от него не исходил — сплошная серая масса. Рядом с ним стояли другие адепты культа.
Эквилибрумша уже стала материальной и обходила пруд по краю, сообщая остальным информацию. Они понимающе качали головами и рассаживались вокруг водоема. Над ним темнели ниши, кто-то молча наблюдал за нами оттуда. Тихая сакральная торжественность.
— Ты сам доберешься до необходимой тебе души. Она тебя притянет, — говорила Обервеза, расплетая руками сияющие пурпурные нити. — Я лишь дам проход. И хоть как-то уберегу.
— Спасибо и на этом.
Она приблизилась и обвязала нити вокруг моих щиколоток, пояса и запястий.
— Что меня там ждет? — спросил я.
— Все то же, что ты видел, но теперь ты сам непосредственно окажешься лицом к лицу с Параорбисом. Миром за гранью жизни и смерти. И будешь ему подвластен. Не задерживайся там. Иначе…
— Смерть?
— Верно.
Я кивнул. Обервеза вскинула брови.
— Тебя это не тревожит?
— Я уже привык, если честно, быть почти убитым. И отступать все равно уже поздно. Так зачем бояться?
— Хорошая философия, — кивнула она.
— Больше никаких наставлений не будет? — на всякий случай уточнил я.
— Всего пара. Торопись. И доверяй своей душе. Времени у тебя мало.
Я шумно выдохнул, готовясь к чему угодно. Обервеза указала мне на водоем, а сама присела рядом с ним, переплетая руки концами нитей, которые повязала на меня.
— Иди. Пусть планы Вселенной окажутся благосклонными.
Когда я сделал первый шаг в воду, в голове яростно задолбило.
Но каждое новое движение приносило все больше уверенности. Сириус говорил, что мне нужно было быть тише воды ниже травы. Не привлекать внимания и сидеть смирно. Но у меня был собственный путь, хотел он того или нет. В отрыве от Антареса и других эквилибрумов. Раз они все признали, что я один и сам по себе, тогда и вершить свою судьбу могу самостоятельно. Без оглядки на них. Помня лишь о тех, кто мне дорог и важен.
