Я выругался и продолжил идти. Чем дольше взбирался, тем светлее становилось небо. Краски заполняли его — сочные и кричащие. От них гудела материя, прямо как в тех снах. Я чувствовал себя как-то непривычно — более эфемерно, даже стук сердца исчез, будто моего тела не стало — лишь бесплотный дух.
Когда появились зеркала, я уже догадался, что в них смотреть не стоило. Осколки моей жизни, исключительно хорошие и счастливые моменты. Они манили, пытались задержать, выстраивались в целые стены вдоль каждой из дорог, что ответвлялась от моей. Но я шел вперед — упорно и не совсем понимая, куда именно.
Один из спутников заволновался и затряс другого за руку:
— О, о! Он теряет уверенность! Опасно!
— Может, тот путь? — предложил Левый.
— Или вон тот? — спросил Правый, указывая в противоположном направлении.
— И все же забавно наблюдать, когда они подбираются к ключевому моменту.
— Каждый раз как в первый!
— Да что вам от меня надо?! — не выдержал я.
— Мы следим, чтобы все прошло как дóлжно.
— Чтобы ты не вышел за грань своей роли.
— Что? — не понял я. — Какой роли?
— Той, что была запланирована для каждого, разумеется! — отозвались они вдвоем.
— И подробнее об этом вы, конечно, мне не расскажете?
— Очевидно же! Но мы будем наблюдать за тобой в этом бессмысленном походе.
Мне только и осталось, что поморщиться от их белиберды. Лишь загадки, спирали домыслов и предположений. Если Черно-Белые знали нечто обо мне, даже о моем будущем, смысла спрашивать не было.
Но внутри что-то треснуло.
— Бессмысленном? — озлобился я. — Да какое вы вообще понятие имеете обо всем?!
— Мы знаем, что тебя гложет чувство вины. И ты пытаешься от него избавиться.
— Да! — Левый кивнул. — Беспомощность и одиночество. Тебе кажется, что все тебя бросили, и ты хочешь вернуть хоть кого-то. Антарес молчит, эквилибрумы ни во что не ставят, а Терра рушится вместе с новоприобретенным миром!
— Ничего для тебя не осталось.
— Маленький Максимус, пыль на ветру.
— Пошли вы. Я верну ее. Потому что она не заслужила смерти, ей требуется еще один шанс!
— Но почему именно ты? — уточнил Правый.
— Потому что остальным на нее плевать! Кто-то должен хоть раз в жизни ей помочь! Так пусть это буду я!
Они хитро улыбнулись, глядя мне за спину.
Дорога вела к маяку и остаткам ржаного поля. Каждая его часть казалась нетвердой и зыбкой, крохами осыпающейся в пропасть.
Я судорожно уставился вперед. Тогда же нить, оплетенная вокруг руки, оборвалась. Черно-белые исчезли, стоило мне рвануть вперед — сквозь острые колосья и дым костров. Под ногами все рушилось. Времени почти не осталось.
Оказавшись у разлома маяка, я протиснулся в щель, в темное пространство, где лестница вела наверх. Ступени скрипели, кричали. А затем — дверь. Из-за нее доносилось приглушенное отчаяние, такое сильное, что его невозможно было спутать ни с чем. Я решительно выдохнул и надавил. В темное пространство ворвались лучи света, они упали в самый дальний угол.
— Сара! — взволнованно окликнул я, бросившись к ней.
Она не отрывала головы от колен. Сара была одета в форму, как и в день сражения с Гортрасом. Я стал ее трясти, а она отказывалась убрать ладони от лица, словно окоченела. Тогда мне не осталось ничего, кроме как силком дернуть ее вверх.
— Нам нужно уходить!
Сара вздрогнула. Ее застывшие глаза наконец зашевелились, она точно искала что-то в пространстве, а потом пораженно уставилась на меня. Так непривычно эмоционально.
— Макс?.. — не веря, прошептала она. — Что… что ты тут делаешь? Ты тоже?..
Ее ноги подкосились. Даже тело показалось мне каким-то прозрачным, я продолжал держать ее за руку и буквально мог видеть свои пальцы сквозь нее.
— Нет, я не умер, — сообщил я, помогая ей подняться. — И ты еще нет. Нам срочно нужно убираться. Времени не осталось.
— Но как?.. — продолжала лепетать она, пытаясь осознать происходящее.
Ее рыжая коса тяжким грузом соскользнула с плеча за спину.
— Потом, — настоял я, выводя Сару наружу. — Мы выкарабкаемся.
— Снаружи опасно! Он все еще там! — Она в испуге попыталась отпрянуть, но не нашла сил.
— Там никого! Идем же!
Я вел ее по лестнице к полю. Обошел костер, а затем раздался звук, как от оборванной струны. У меня осталось лишь три нити.
Я видел, как от нас с Сарой отрываются частицы. Мы сотрясались вместе с рожью и звездами.
— Макс… — едва слышно выдавила Сара, таращась в небо. — Он здесь… здесь…
Огромная белая планета преобразилась. Множество глазных провалов горели зеленым, в центре прорезалась трещина. И мерзкий клюв, как у птицы. У меня оборвалось дыхание при взгляде на монструозную тварь. Это был череп из души Грея, но намного, намного страшнее. Весь остальной огромный скелет скрывался в тумане и тенях. Существо пылало ядовито-зелеными вихрями, тяжело нагибаясь над нами всем своим узловатым неказистым телом, полным нитей и костей.
Уродливый колосс, подпирающий небо.
У Сары подогнулись ноги.
— Он пришел за мной…
Существо занесло костлявые руки.
— Бежим! — крикнул я и потащил Сару к дороге — под грохот земли и звон обрывающейся нити.
