Почти параллельно с подготовкой записки о КПЮ от 18 марта в Отделе внешней политики ЦК ВКП (б) готовились по заданию во многом аналогичные материалы относительно компартий Польши (ППР), Чехословакии (КПЧ), а также Венгрии (КПВ). 5 апреля Суслову были представлены записки «Об антимарксистских идеологических установках руководства ППР»81 и «О некоторых ошибках коммунистической партии Чехословакии»82. Они писались в марте: один из вариантов записки о ППР, предшествовавший окончательному, датирован 24 марта83. В марте же в отделе была составлена и записка «О националистических ошибках руководства Венгерской компартии и буржуазном влиянии в венгерской коммунистической печати»84.
Но обвинениям в отношении руководителей ППР, КПЧ и КПВ не был дан тогда дальнейший ход. Очевидно, заготовки были сделаны прежде всего на случай, если те вдруг не захотят присоединиться к атаке на Белград. А такого рода подозрения в их адрес не были абсолютно беспочвенными. Из архивных документов видно, что, получив копии советского письма югославам от 27 марта, большинство лидеров восточноевропейских компартий-членов Коминформа не торопились реагировать на него так, как нужно было Кремлю.
Политбюро ЦК Болгарской рабочей партии (коммунисты), хотя и приняло 6 апреля решение о солидарности с советской позицией, не сочло, однако, необходимым посылать его в Москву, а вместо этого лидер БРП (к) Димитров, который должен был полторы недели спустя отправиться во главе правительственной делегации с официальным визитом в Чехословакию и в связи с этим проезжать через Югославию, выразил желание задержаться на обратном пути в Белграде для переговоров85. Руководители же польской, румынской и чехословацкой партий сначала вообще не посчитали нужным принимать решения по поводу советского письма. Объясняя немного позже такое поведение, например, председатель ЦК КПЧ К. Готвальд в беседе с референтом Отдела внешней политики ЦК ВКП (б) А.И. Антиповым 17 апреля 1948 г. оправдывался тем, что руководство КПЧ сразу же целиком поддержало советскую точку зрения, но не думало, что по такому случаю требуется какое-то специальное решение86.
Из пяти восточноевропейских партий-участниц Коминформа, лидерам которых советское руководство разослало копии письма от 27 марта, лишь венгры сразу же отреагировали так, как хотела Москва. Хотя до того, как разразился советско-югославский конфликт, верхушка КПВ особенно восхваляла югославский опыт и часто ездила в Белград за консультациями87, Политбюро партии, получив советское письмо, развернулось на 180 градусов. Уже 8 апреля руководство венгерских коммунистов приняло решение с резким осуждением югославов и поспешило отправить его в ЦК ВКП (б), специально указав, что советская сторона может сообщить его другим компартиям, получившим копии упомянутого письма. Венгерский документ был немедленно переслан из ЦК ВКП (б) не только в Белград, являвшийся главной целью давления, но и другим компартиям, о которых шла речь88.
Только получив подобное напоминание, те последовали венгерскому примеру. Готвальд, как только 17 апреля копия решения венгров была ему вручена упомянутым выше Антиповым, тут же заявил, что в ближайшие дни президиум ЦК КПЧ обсудит этот вопрос. Так и было сделано 19 апреля, когда было принято решение, направленное в Москву 23 апреля89. 18 апреля Димитров направил в ЦК ВКП (б) резолюцию болгарского Политбюро от 6 апреля, на следующий день, 19 апреля, Гомулка послал решение, принятое Политбюро ЦК ППР, а 22 апреля постановление по поводу советских претензий к югославскому руководству было принято на заседании членов Политбюро ЦК Румынской рабочей партии (РРП) и отправлено в Москву. Во всех упомянутых документах выражалось осуждение лидеров КПЮ и заявлялось о поддержке советской позиции. Москва пересылала эти резолюции в ЦК КПЮ90.
Обеспечив подключение восточноевропейских членов Коминформа, советское руководство в письме от 4 мая за подписями Сталина и Молотова, адресованном в ЦК КПЮ, заявило, что предлагает вопрос о «советско-югославских разногласиях» рассмотреть «на ближайшем заседании Информбюро». Но 17 мая в ответном письме, подписанном Тито и Карделем, югославы, еще прежде предлагавшие прислать представителей ЦК ВКП (б) в Белград для рассмотрения возникшего конфликта на месте, сообщили об отказе обсуждать проблему на заседании Коминформа, поскольку другие партии-члены Информбюро уже заранее заняли антиюгославскую позицию лишь на основании советских обвинений91.
