В резолюции, опубликованной 29 июня 1948 г., руководство КПЮ обвинялось в том, что оно «за последнее время проводит в основных вопросах внешней и внутренней политики неправильную линию, представляющую отход от марксизма-ленинизма», противопоставило себя ВКП(б) и другим компартиям, входящим в Информбюро, встало «на путь откола от единого социалистического фронта против империализма, на путь измены делу международной солидарности трудящихся и перехода на позиции национализма». В резолюции утверждалось, что «ЦК КПЮ ставит себя и Югославскую компартию вне семьи братских компартий, вне единого коммунистического фронта и, следовательно, вне рядов Информбюро». В качестве основного практического вывода в резолюции перед «здоровыми силами КПЮ» выдвигалась задача «заставить своих нынешних руководителей открыто и честно признать свои ошибки и исправить их, порвать с национализмом, вернуться к интернационализму и всемерно укреплять единый социалистический фронт против империализма, или, если нынешние руководители КПЮ окажутся неспособными на это, - сменить их и выдвинуть новое интернационалистское руководство КПЮ»115. Это был открытый призыв к свержению Тито и его ближайшего окружения.
С обнародованием 29 июня 1948 г. резолюции Информбюро о положении в КПЮ конфликт с Белградом, до того момента развивавшийся тайно от мира, вступил в новую фазу, став публичным. И в тот же день, когда было предано гласности решение второго совещания Коминформа, югославская сторона решительно отвергла все выдвинутые против нее обвинения, квалифицировав их как необоснованные и клеветнические. Специально посвященное этому заявление немедленно созванного пленума ЦК КПЮ было тоже публичным116. Под тем же знаком открытого отпора коминформовской - а по существу, советской - атаке прошел в июле 1948 г. V съезд КПЮ, подтвердивший данную позицию в качестве политического курса югославского режима117.
В этом происходившем теперь на глазах всего мира лобовом столкновении средства массовой информации СССР, восточноевропейских «народных демократий», пресса коммунистических партий разных стран развернули широкую пропагандистскую кампанию против югославского руководства, которая превратилась в подлинную политико-идеологическую войну, чьим главным дирижером был Кремль. Набирая все большие обороты, она велась с применением всего привычного в таких случаях ее устроителям арсенала идеологической казуистики, беззастенчивых искажений, фальсификаций, прямых вымыслов. Однако на начальном этапе, особенно до сентября 1948 г., эта кампания по своей тональности и характеру обвинений в адрес коммунистических лидеров Югославии в основном не выходила за рамки определений, обозначенных в резолюции второго совещания Коминформа.
Когда вскоре после опубликования резолюции и югославского ответа на нее К. Готвальд через посла СССР в Праге М.А. Силина предложил советской стороне существенное расширение базы обвинений в адрес югославских руководителей путем публикации материалов, которые бы компрометировали их политику в области отношений с Советским Союзом, Сталин в ответном послании 14 июля 1948 г. заявил, что Москва пока против такого шага и не считает нужным «добавлять что-либо к резолюции Ко-минформа». Аргументируя подобную позицию, он ссылался прежде всего на то, что на данном - первом - этапе советской целью было только «изолировать югославских руководителей в глазах других компартий и разоблачить их жульнические махинации», а эта цель уже успешно достигнута. Предлагаемая же Готвальдом мера едва ли будет действенной внутри Югославии, в частности на предстоявшем тогда V съезде КПЮ, ибо у «группы Тито» пока достаточно репрессивных рычагов контроля для получения большинства на съезде, и потому все равно «нужно время» и «терпение» для того, чтобы дождаться, когда «в дальнейшем пойдет постепенное отпадение партийно-марксистских групп югославской компартии от Тито и его группы». Кроме того Сталин указывал на нежелание «вступать в дискуссию с югославскими политическими акробатами». Копии ответа Готвальду были разосланы Москвой лидерам других компартий, входивших в Информбюро118.
