Возможно, сведения, сообщенные Мошетовым, явились фактором, повлиявшим на то, что советское руководство почти месяц спустя после упомянутого выше запроса Гомулки Жданову относительно целесообразности встречи представителей ППР с югославами высказалось по этому поводу отрицательно. Во всяком случае в шифро-телеграмме, посланной Гомулке Ждановым 3 июня, выражалось мнение, что польская попытка встретиться с югославским руководством, чтобы убедить последнее отказаться от решения не участвовать в совещании Коминформа, не увенчается успехом в силу «антипартийной позиции» югославов102. Это было достаточно ясной директивой Кремля о нежелательности дальнейших попыток уговорить Белград послать представителей КПЮ на предстоявшее совещание Коминформа.
К тому времени в Москве уже полным ходом шла работа над документами совещания. В частности, еще со второй половины апреля и затем в течение мая 1948 г. по указанию советского руководства, в том числе по личному поручению Молотова, тщательно просматривалась архивная документация Коминтерна, связанная с деятельностью Тито и в целом КПЮ в 1930-е годы. Со многих материалов снимались копии и направлялись в Отдел внешней политики ЦК ВКП(б)103. Как видно, усиленно искался компромат на Тито и других югославских деятелей. Некоторые сведения, значительно препарированные, были затем использованы при написании доклада Жданова, с которым он должен был выступить на совещании Коминформа104.
По крайней мере к началу июня в аппарате ЦК ВКП(б) под руководством Жданова был подготовлен проект резолюции Информбюро «О положении в Коммунистической партии Югославии», а к середине июня - проект доклада под тем же названием, представленные Сталину и дорабатывавшиеся по его указаниям105. В этих проектах достаточно четко была обозначена линия на разрыв и прямую борьбу с югославским руководством. Решением политбюро ЦК ВКП(б) от 11 июня было отменено даже такое весьма далекое от текущей политики мероприятие в сфере советско-югославских контактов, как поездка в Югославию делегации советских архитекторов106.
Судя по всему, окончательные решения по поводу характера и результатов предстоявшего совещания Коминформа были приняты в Кремле 16 июня: вечером этого дня состоялось заседание «девятки» (Сталин плюс восемь наиболее влиятельных членов Политбюро) с участием Суслова107. Тем же числом датировано постановление Политбюро делегировать на совещание Информбюро в качестве представителей ЦК ВКП(б) Жданова, Маленкова и Суслова108. К тому времени Москва уже достаточно проверила готовность лидеров других партий Коминформа твердо следовать за ней в «югославском деле». В частности, наглядная проверка такого рода была произведена за неделю до совещания Коминформа, когда состоялась его своеобразная репетиция: заседание коллегии редакторов газеты Информбюро «За прочный мир, за народную демократию!» Оно было проведено в Белграде, который пока еще оставался местом пребывания Информбюро и редакции газеты.
На заседании, созванном 12 июня, редакторы от всех компартий, входивших в Информбюро, высказались в духе осуждения югославов. В принятой резолюции коллегии редакторов, текст которой исходил от советской стороны, заявлялось, что «антисоветская и антимарксистская политика ЦК КПЮ достойна того, чтобы она подверглась не косвенной, а прямой критике». Редакторы были уведомлены, что предложенная резолюция сформулирована Сталиным109.
Открытое столкновение. Совещание Информбюро компартий, посвященное «югославскому вопросу» проходило недалеко от Бухареста 19-23 июня 1948 г. Югославское руководство не прислало на него своих представителей, аргументируя это предвзятостью выдвинутых против Белграда обвинений. Разумеется, советская сторона, наоборот, расценила югославский отказ как лишнее свидетельство обоснованности этих обвине-ний110. Впрочем, в Москве при подготовке совещания Коминформа как раз рассчитывали, что югославская сторона откажется от участия111. И значит, были нацелены на неминуемое открытое оформление раскола.
С докладом «О положении в Коммунистической партии Югославии» выступил Жданов. В докладе содержались в основном те обвинения, которые содержались в советских письмах, направленных руководству КПЮ112. В кулуарах делегация ВКП(б) распространяла версию, что в югославском руководстве имеются агенты западных спецслужб (хотя в выступлениях на совещании и в его решениях об этом речи не шло). Из участников совещания эту версию особенно подхватили Пальмиро Тольятти и один из ведущих болгарских коммунистических деятелей Трайчо Костов113. В итоге все делегации на совещании заявили о своем согласии с советскими обвинениями в адрес югославского коммунистического руководства и поддержали соответствующую резолюцию совещания, предложенную от ВКП(б)114.
