Архивные документы, которые до сих пор удалось исследовать, не содержат данных, которые позволяли бы с определенностью судить о том, насколько аргументы, приведенные Сталиным, отражали действительные мотивы такой тактики Кремля. Не исключено, что на самом деле причиной было просто опасение Москвы, как бы переход от общих обвинений по адресу Белграда в антисоветизме к публичному обсуждению деталей советско-югославских отношений не ударил рикошетом по советской стороне, излишне обнажая то, что происходило за кулисами «социалистического лагеря». Характерно, что и позже, на протяжении всего ставшего открытым конфликта с Югославией Москва, несмотря на всю безудержную эскалацию враждебности (вплоть до планировавшегося покушения на Тито119), неуклонно воздерживалась от обнародования каких-либо подробностей, фактических сведений по поводу отношений, которые были у нее с югославским коммунистическим режимом до разрыва120. Возможно, замечание Сталина о «югославских политических акробатах» было не случайным и отражало боязнь того, что в случае публичной дискуссии югославы станут приводить факты, разглашения которых Кремль отнюдь не хотел. Так ли это было или иначе, но очевидно, что на первых порах в советских верхах предпочитали не выходить за рамки сформулированного в резолюции второго совещания Коминформа.

Что касалось югославской стороны, то, решительно отвергая все обвинения в свой адрес, она вступила через свои средства массовой информации в ожесточенное противостояние советско-коминформовской пропагандистской кампании. Однако на первых порах югославы старались полемизировать главным образом с официальными заявлениями и средствами массовой информации восточноевропейских «народных демократий» и западных компартий, пытаясь по возможности меньше задевать непосредственно советскую сторону121. Вместе с тем югославское руководство первоначально всячески подчеркивало свою неизменную полную приверженность общей теоретико-идеологической платформе и политическому курсу мирового коммунистического движения и социалистических стран, особенно опыту социализма в СССР122.

Дело отнюдь не ограничивалось лишь декларациями о такой приверженности. Во внутриполитической сфере югославские идейно-теоретические установки и практическая деятельность правящего режима почти до конца 1949 г. не отличались от общепринятых тогда в коммунистическом движении и «социалистическом лагере». В частности, на пленуме ЦК КПЮ в январе 1949 г. был взят курс на усиленную коллективизацию в деревне123. На международной арене Югославия по крайней мере до конца 1948 г., а частично и в начальные месяцы 1949 г. еще продолжала выступать вместе с СССР и другими социалистическими странами, в том числе в ООН, на различных международных переговорах. Такой позицией Белграда активно пользовалась советская дипломатия124.

Однако, продолжая выступать на международной арене вместе с его бывшими союзниками по «социалистическому лагерю», югославский коммунистический режим принял внутри собственной страны решительные меры подавления тех, кто выступал или подозревался как сторонник резолюции Коминформа. Их лишали должностей, исключали из партии, арестовывали. По данным, в свое время официально опубликованным в Югославии коммунистическими властями, всего в период советско-югославского конфликта за резолюцию Коминформа высказалось в той или иной форме свыше 55 тыс. коммунистов (КПЮ насчитывала тогда почти 520 тыс. членов). Свыше 16 тыс. были репрессированы: арестованы, сосланы125.

Можно предположить, что реальное число репрессированных было существенно больше, особенно учитывая тот факт, что среди высказывавшихся в пользу решений Информбюро были отнюдь не только члены КПЮ. Вместе с тем в своем отпоре совет-ско-коминформовской политической атаке югославские коммунистические власти получили, несомненно, очень значительную поддержку в рядах КПЮ и среди населения Югославии. Так что если у Кремля на первых порах имелись на самом деле какие-либо расчеты на организацию сколько-нибудь заметного антититовского движения внутри Югославии, то очень скоро стало очевидным, что никаких перспектив в этом смысле не просматривается.

Перейти на страницу:

Похожие книги