В высшем руководстве страны и партии фактическим представителем Сербии был руководитель службы государственной безопасности А. Ранкович, а Словении - член узкого руководства партии Э. Кардель. Именно тогда начало проявляться противостояние двух идей, которые они олицетворяли, - прочной федерации с сильной центральной властью и мягкой федерации с сильными самостоятельными республиками. Хотя в Сербии практически не было тех, кто бы не поддерживал структурные реформы, словенские политики говорили о преобладании сербского унитаризма, противопоставляя его идеям самоуправления.
В начале 1960-х годов стали формироваться два взгляда на будущее страны. Одни отстаивали интегральное югославянство, другие хотели видеть свои республики сначала экономически более самостоятельными, затем экономически и политически самостоятельными, а через это - независимыми. И тогда же началось идеологическое противостояние между этими двумя тенденциями дальнейшего развития федерации. Им давались разные определения: югославянство и сепаратизм, или централизм и национализм. Явным лидером последних была Словения, первых - Сербия. Так, по словам Э. Карделя, уже в 1961-1962 гг. столкнулись догматические унитаристско-централистские силы с самоуправленческими. «Я думал, что мы уже проиграли историческую битву, что мы - свидетели поражения самоуправления. Тогда Тито встал на сторону Ранкови-ча», - вспоминал он5. Известный сербский писатель и активный участник тех событий Д. Чосич, пишет о «тайной, кабинетной, кулуарной идеологической борьбе межу националистами, сепаратистами и югославянскими федералистами-централистами, которая началась одновременно с формированием нового государства»6. Для многих, выступавших за упрочение федерации, этот процесс связывался, прежде всего, с укреплением идеи югославизма.
Позиция словенцев впервые проявилась при голосовании в Союзной скупщине в декабре 1961 г. по поводу плана экономического развития на следующий год. Трое депу-татов-словенцев в Вече производителей при голосовании воздержались, а в Союзном вече один голосовал против, что было совершенно несвойственно для коммунистической Югославии. Это произвело большое впечатление на политические круги страны. А. Ранкович был уверен, что об этой акции посланники предварительно договорились с Любляной.
В первой половине 1960-х годов в словенских журналах появились статьи об острых общественных и конституционных вопросах, национальных разногласиях, словенской культурной политике и национальной экономике. Уже в это время обсуждалась проблема равноправного употребления словенского языка. Тито в декабре 1962 г. негативно отреагировал на «оппозицию в культуре», следствием чего стало закрытие словенского журнала «Перспективы» из-за предоставления места для «несоциалистической» полемики7.
Тенденции, усиливавшие республиканскую самостоятельность, проявились при разработке Конституции (1963) и материалов VIII съезда СКЮ (1964). Творцы Конституции исходили из того, что государство должно отмирать, поэтому надо отойти от монополии государства. Но особое внимание следует обратить на разработку теории самоуправления, которая, воплотившись в жизнь, стала тем зыбким фундаментом, который и подточил, разрушил здание федерации через несколько десятилетий.
Документы показывают, что этап подготовки Конституции выявил непонимание коммунистами языка самоуправленческой теории, которую разрабатывал Э. Кардель. В одном из материалов ЦК СКЮ отмечалось, что часть интеллигенции не понимает происходящего в обществе: «они еще не знают, что такое рабочее самоуправление и пред-приятие»8. Не все было понятно даже руководству. Й. Броз Тито говорил, что есть еще много неясностей, в которых следует разобраться. Особенно смущали появлявшиеся в проекте Конституции новые понятия - «общественное содружество», «освобожденный труд», «инструмент общественного самоуправления».
Из материала, подготовленного для членов Комиссии по подготовке новой Конституции, видно, что под прикрытием усложненной терминологии стояли вполне конкретные цели, выраженные в тезисе Э. Карделя о самостоятельности республик: «Нельзя забывать о том, что Югославия - федерация и что центральные общественные функции делятся между республиками и федерацией». И дальше государству предлагалось не вмешиваться в дела республик, чтобы избежать «деформации», а республикам и народам - перейти к добровольному сотрудничеству «по всем тем вопросам, где существует взаимный интерес»9. Фактически при реализации конституционной реформы Э. Кар-дель проводил в жизнь свою идею большей самостоятельности республик, ловко играя с текстом, терминами и понятиями, смысл которых далеко не всем был понятен.
