Индустрии будущего полностью

Говоря о кибернетике, можно отметить, что самые интересные компании часто оказываются довольно близки к правительству. Опыт в этой области формируется за счет работы в лучших правоохранительных и разведывательных организациях. Это происходит и в Вашингтоне, и в Тель-Авиве, и в Лондоне, и в Москве. Первый в Европе ускоритель в области кибербезопасности CyLon был создан при непосредственном участии двух ведущих консультантов британского премьер-министра по вопросам международной политики. В одной из крупнейших компаний мира в области кибербезопасности «Лаборатории Касперского» работает большое число бывших офицеров российской армии и спецслужб[57]. Много ведущих компаний в этой области расположено в Израиле, и их основатели изначально служили в Армии обороны Израиля (в частности, в так называемом «Подразделении 8200», занимающемся радиоэлектронной разведкой).

А если взять робототехнику, то основной опыт и раннее коммерческое преимущество чаще всего складываются в странах, которые в прежние времена лидировали в производстве электроники, – Японии, Южной Корее и Германии.

Несмотря на то что отрасли будущего предлагают массу новых возможностей для развития инноваций по всему миру, интересно отметить, что Кремниевая долина продолжает, как и прежде, оказывать на этот процесс большое влияние и стимулирует развитие стартапов почти в каждой отрасли. Стоит взглянуть хотя бы на примеры цифровой валюты и fintech – отрасли будущего, в которой соединяются старый и новый миры. В наши дни Нью-Йорк и Лондон представляют собой два доминирующих мировых центра в области глобального банковского сервиса, и именно там делаются наиболее значительные инвестиции в fintech. За последние пять лет на долю Великобритании и Ирландии приходилось до 52 % всего финансирования fintech в Европе[58]. А в Нью-Йорке этот уровень финансирования еще выше, чем в Лондоне, – десятки сделок привлекают сотни миллионов долларов на банковские счета технологических компаний, пытающихся усовершенствовать работу банковского сектора.

Однако когда Зак Таунсенд захотел создать компанию, нацеленную на улучшение работы банковской отрасли, он открыл ее не в Лондоне или Нью-Йорке. Он зарегистрировал компанию в Калифорнии. С точки зрения Зака, специфический опыт банковского дела, имеющийся в Нью-Йорке или Лондоне, значит гораздо меньше, чем опыт инноваций и поддерживающая их культура, которые можно найти именно в Калифорнии. Он верил, что для изменения банковской системы ему нужно работать подальше от нее. Хотя Нью-Йорк и Лондон – глобальные банковские центры, они занимают второе и третье место по объемам финансирования fintech после Кремниевой долины, получающей около трети всех инвестиций в этой отрасли[59].

И это заставляет нас задаться интересным вопросом о том, насколько рассредоточенными окажутся отрасли будущего. Когда 20-летние парни вроде Зака решают открыть компанию и понимают, что для этого им надо быть в Калифорнии, это создает своеобразный нескончаемый цикл. В более широком контексте решение Зака об открытии компании в Кремниевой долине является четким отражением нынешних споров о том, каким именно образом будет развиваться отрасль «больших данных» и как она скажется на глобальной экономике в целом. Поскольку «большие данные» уже сейчас оказывают влияние почти на каждую отрасль, развитие связанного с ними опыта способно изменить саму природу бизнеса. И инвесторы делают большие ставки на два совершенно разных ответа. Послужат ли «большие данные» дальнейшей централизации бизнеса, втягивающей все новые отрасли в гравитационное поле Кремниевой долины? Или же они позволят большему количеству компаний заниматься инновациями там, где они находятся, создавая во всем мире больше возможностей, чем когда-либо прежде?

Один из этих лагерей представляет Чарли Сонгхерст, который воспринимает Долину как процветающую глобальную империю. Достаточно вспомнить пример, который использовал Сонгхерст для описания влияния, которое оказало появление Uber на транспортную отрасль. С его точки зрения, отток богатства от владельцев такси во всем мире к акционерам Uber напоминает уплату дани императору. Чарли считает, что благодаря Кремниевой долине «глобальное неравенство между регионами не будет похоже ни на что из увиденного нами, за исключением отношений влиятельного Рима и всего остального древнего мира».