— Это стволы тех, кто на нас напал ночью. И мы такие все из себя славные, утирая льющую из жоп законопослушную ваниль поплыли сдавать захваченное оружие куда надо, но по пути решили заехать сюда, от умирающего пленного узнав, кто приказал на нас напасть. Тут мы начали мирно беседовать и кушать фондю, черпая его тортильями — все свидетели это подтвердят. Первыми стрелять начали не мы — это тоже подтвердят. Убили не мы — и это подтвердят. А мы, испугавшись, открыли ответный огонь в целях самозащиты. Вот и все.
Выслушав, он зажал покрепче рану и медленно кивнул:
— Главное, чтобы остальные из наших подтвердили.
Я покачал головой:
— Не. Тут половина тупые как жопа боцмана. И эту половину надо сейчас же отправить куда подальше в рейд. А с остальными я побеседую, дон. Вдумчиво и ласково. Еще надо отобрать те стволы, которые придется отдать. А дальше… дальше они обо всем договорятся и ненадолго все закончится.
— Ненадолго?
— Пузана убрали чтобы не проболтался — напомнил я — И сделали это максимально наглядно — дождавшись, когда начнутся переговоры. Скорей всего читали через бинокль по его вялым окольцованным губам и как только он решил озвучить имя заказчика… ему заткнули рот пулей, а затем попытались убрать и тебя. Так что… все только начинается, дон. И поэтому давай команду отправляться на базу — здесь оставаться нельзя.
— Скажут — постреляли и убежали.
— Оставь двоих умных для первых переговоров. Пусть скажут, что мы торопились в нашу лечебницу.
Дон Атаульпа коротко кивнул, мгновенно уловив суть идеи, один из его помощников рявкнул на моториста и через пару секунд палуба завибрировала от заработавшего двигателя. Катер начал сдавать назад, а я, выходя из рубки, громко объявил:
— Перед смертью дон Атаульпа завещал мне эту винтовку!
— Я еще жив! — проскрипело мне в ответ, но я сделал вид, что ничего не слышал.
Глава седьмая.
Гоблину дали выходной. И денег небольшую сумку. Хотели еще по плечу похлопать покровительственно, но я глянул с доброй улыбкой и у бригадира рука сама собой опустилась.
И, как и от всех счастливчиков с выходным вроде меня, потребовали, чтобы в эти неопределенные дни я не покидал главного здания — времена настали непростые. Само собой я положил большой хер на их нужды и чаяния и, отоспавшись, уже к полудню был за пределами территории Кабреро, отправившись блуждать по городским улицам.
Но перед этим не забыл поставить под кровать тарелку с едой для дичков, рядом высыпал горсть монет, дождался появления чумазых рук, утянувших полную оладий тарелку, но удивленно зависших над монетами, убедился, что это лапы двоих уже знакомых мне подростков, а не совсем мелких гоблинят, велел все забрать, оттащить в тайные щели, а затем вернуться и выслушать.
Дождавшись, тихо пояснил им простое правило взрослой жизни: оплату своего труда, подарки или дань всегда надо брать наличкой и никогда — едой или бухлом. За еду работают только животные, рабы или искромсанные черви-ампутанты.
Потом я пояснил еще одно правило — все свои деньги на еду, шмотье, бухло или развлечения тратят только те дебилы, кто и дальше планирует жить в щелях меж чужих трухлявых стен и под чужими кроватями рядом с грязными вонючими трусами с подозрительными пятнами. Умные же и быстро растущие детишки создадут общак, откуда деньги будут брать только на самые важные нужды вроде оплаты врачей, откуп от стражей или их эквивалента, на подмазку нужных шестерней и на то, чтобы самим постоянно развиваться.
Третье правило — живите в чистоте.
Четвертое правило: если живете кодлой и дальше хотите так жить, то право ваше, но лживого равенства вы должны избегать любой ценой — вам нужен лидер и если уже есть тот чей авторитет ощущаете и признаете, то самое время поднять его над собой и признать главенство, а затем и подчиняться молча. Но с лидером не ошибитесь — а то потом вам же с ним и разбираться.
