Много часов я бродил по центральным улицам и мостам Церры, закрыв голову и лицо сплетенной из тростника старой широкополой шляпой. Учитывая безоблачное небо и силу палящего солнца, головы тут прикрывали все до единого, и я отлично сливался с колышущейся из переулка в переулок крикливой толпой. Вслушиваясь в голоса, разбирая по словам и пытаясь понять многочисленные языки и диалекты, оценивая на слух перечисляемые зазывалами от входов в многочисленные магазины товары, я все сильнее убеждался, что у Церры очень неплохо налаженные торговые цепочки. Попутно я сделал несколько покупок и заодно убедился, что от огнестрельного оружия здесь даже кобуры не купить старой.
Ходя посуху, подметая кожаными подошвами удобных мокасинов мелкую пыль, я не сразу понял, что хожу по относительному новоделу, ведь мостовые шли на уровне третьих и четверых этажей затопленных зданий. Там, где попадалась вделанная в мостовую решетка, можно было увидеть сваи, темную замусоренную воду и изредка безмолвно скользящую узкую лодку или плотик, заставляющих задуматься о теневых делах Церры и о том не там ли находятся «сумрачные» никем не досматриваемые коридоры.
Часть улиц была исключительно пешеходной и для паланкинов, на других бодро рысачили рикши, тянулись повозки с быками, изредка проезжал электротранспорт — и толпа тут же почтительно расступалась, открывая дорогу небожителям. Все длинные параллельные улицы были изогнуты в одну и ту же сторону, а там, где они прерывались на очередную водную артерию, имелись высокие каменные мосты, а через два самых широких водных пролива ведущих к водной «площади» были перекинуты длинные мосты на сваях. Такие же мосты, широкие, уставленные кадками с цветущими растениями по краям, вели в каждую из башен правящих родов. Только к одной башне не вело дороги — к Седьмице, стоящей чуть особняком. На ее небоскреб я смотрел исключительно сквозь узкие щели в полях своей плетенной шляпы, не собираясь подставлять харю под, несомненно, имеющуюся там мощную оптику — система не могла не вести круглосуточного пристального наблюдения за живущими вокруг нее мясными марионетками. А вот меня Седьмица не интересовала — во всяком случае пока. У меня был иной не слишком длинный список дел и покупок — по нему я и отрабатывал пункт за пунктом, для чего мне даже пришлось заглянуть в крайне необычные для меня места.
Сначала я побывал у входа в бывшую уличную забегаловку с террасой, прежде служившей причалом для воздушного транспорта вроде флаеров и эйрбайков, а теперь ставшей частью улицы, где пообщался с трио пыльных древних дедков, занимающихся продажей всякого барахла вроде ершиков для унитаза, ржавых шестеренок и покрытых известковым говном моллюсков пластиковых стаканов. Получив от них немало информации в обмен на несколько песо, я двинулся дальше по кольцу улиц, изредка смещаясь с одного радиуса на другой, опять задавая вопросы, изредка задерживаясь выпить стаканчик неплохого здешнего кофе, возвращаясь обратно перпендикулярными главным улицам переулкам и так час за часом, наматывая одну тысячу шагов за другой. Хоть какое-то веселье случилось как раз в одном из темных переулков ближе к вечеру, где на меня совершили попытку нападения, начавшуюся с торжественного выхода двухметрового громилы мне навстречу, плевка сквозь зубы на мой левый мокасин и вопроса есть ли у меня песо. Следом за ним вышли еще трое, старательно раздувая зобы и напрягая бицепсы. Через пару минут, вытирая оплеванный мокасин о смирно лежащего в бессознанке щеку любившего прежде плеваться сквозь клыки и ныне беззубого громилы, я вежливо задал несколько вопросов его постанывающему дружку со сломанными руками, а затем просто ушел, позволив им дышать дальше. Хотелось их прибить, но я сдержался — если есть свидетели, то об этом быстро узнают, меня попытаются арестовать… и придется уходить под те самые мостовые или вообще покидать Церру. А я только на работу устроился… и кормежка неплохая…
Ближе к ночи, успев изучить городские хитросплетения рядом с зданием Кабреро и барачным селением, проработав маршрут доставки крупногабаритного товара, я выбрал наиболее подходящую точку, занял позицию за чуть сдвинутыми кадками с растениями и стал терпеливо ждать, перекусывая тако с острой мясной начинкой и запивая продезинфицированным двойной дозой самогона кисловатым компотом проданным уличным торговцем в треснутой бутылке из-под шампанского, клявшегося пропитыми почками своей бабки, что все максимально свежее.
Нужный мне объект появился, как только я проглотил последний кусок тако и запил его последним глотком освежающего напитка. Люблю, когда все вовремя…
