— Ночью значит ночью. Сам доберусь — зевнул я — Все побрякушки и камни забирай за полторы сотни и деньги на бочку прямо сейчас. Знаю что могу выторговать больше… но не хочу возиться. Кристаллы давай сюда.
— Я могу сохранить их для тебя, дружище! Вдруг с тобой что случится? Работа у тебя опасная…
Я насмешливо оскалился:
— Да щас. Чтобы ты подменил их?
— Да за кого ты меня принимаешь⁈ Я Кит Птолх и…
Я снова перебил его:
— Так сделка или нет, Птолх?
— Сделка! — кивнул он — Сделка! Буду ждать тебя к полуночи, дружище Ба-ар! — он махнул рукой и за его жирным плечом тут же возникла широкоплечая женщина с тяжелым взглядом, ножом на бедре и сумкой на поясе — Хельга! Отсчитай моему другу Ба-ару полторы сотни песо.
Она не произнесла ни слова, но монеты отсчитывала удивительно быстро, выстроив перед мной пятнадцать столбиков. В тот же мешок она сгребла цепочки и камни. Кристаллы я чуть ли не силой забрал из не хотящих разжиматься пальцев Птолха, пару раз подбросил их задумчиво на ладони, выбрал одну пластину потемнее и протянул ее пузану. Тот мгновенно сцапал кристалл и сжал в кулаке.
— Чтобы тебе скучно не было — усмехнулся я — Ты же говорил что-то про не спящем днем умельца… Увидимся, Птолх.
— Увидимся! — он крикнул уже от входа в здание, сопровождаемый молчаливой Хельгой.
Из распахнутых дверей послышался звук закрывающихся дверей лифта, а я отвернулся к очагу, подставил спину лучам начинающего жарить солнца и сделал большой глоток кофе, размышляя над тем орать мне уже требовательно или пока подождать…
Нужный мне гоблин появился минут через десять, явно выманенный из своей тростниковой берлоги поднимающимися снизу ароматами. Вместе с другими обитателями доходного дома он загромыхал пятками по ржавой пожарной лестнице и не особо торопился, пока я не окликнул его:
— Эй, плотогон Ахулан! Топай сюда, ночной пожиратель манго…
Сказать, что этот тощий оборванец просиял, значит ничего не сказать — он засиял ярче утреннего солнца и, едва не снося со своего пути всех встречных с грохотом слетел по ступеням. Попытался перепрыгнуть лужу, но вместо этого плюхнул ногой в самую ее середку. Проорав что-то вроде извинения, он бегом достиг стойки и радостно заорал:
— Сеньор Ба-ар! Какая встреча!
Поморщившись от силы его крика, я предплечьем сдвинул со стола стопки монет, указал взглядом на скамью рядом и кивнул старому повару, успевшему прикинуться частью закопченной стены:
— Кофе усталому плотогону Ахулану, старик.
Тот и с места не сдвинулся, глядя на парня с безразличием старой ящерицы:
— А кто платит за кофе Ахулана?
— Я плачу за кофе Ахулана — ответил я.
— Ты платишь за кофе Ахулана? — изумился плотогон.
— Я плачу за кофе Аху… вы че сука издеваетесь что ли?
— Нет, сеньор — ответил пришедший в движение азиат — Просто никто не платит за кофе Ахулана. Никогда.
— Ахулан! Ты обрызгал меня, каброн! А-А-А-Й! — мускулистая ручища схватила плотогона за плечо и тут же разжалась после моего тычка в локтевой изгиб. Отдернув руку, высоченный амбал схватился за локоть и отскочил, а я, теряя остатки сдержанности, вежливо попросил:
— Свали нахер в траханные дали.
Амбал набычился, но заглянул мне в глаза и… сделал шаг назад.
— Тоттоджи! Да ты чего? Я же извинился! — крикнул опомнившийся плотогон — И еще раз извини! Разбогатею — угощу пивом!
Обиженный амбал махнул рукой, пробурчал что-то невнятное и пошаркал к пожарной лестнице, а Ахулан повернулся ко мне, сцапал поставленную на стойку кружку и с широченной безмятежной улыбкой заявил:
— Да он бы меня не сильно вдарил. Так… подзатыльник… Ну может кулаком в губы сунул бы разок. Он добрый. Вот отец его мне как-то зуб выбил и нос сломал — я еще мальчишкой был и попался ему под руку, когда…
— Ты денег заработать хочешь? — спросил я.
— Да! Хочу! — он и до этого бросал быстрые взгляды на сбитые стопки монет, а сейчас намертво прикипел к ним блестящими глазами — Мне бы хотя бы несколько песо за седня заработать и считай дети сыты. Вот только это…
— Это?
— Плот мой совсем развалился, амиго! Лодку я тоже так и не выкупил. Сегодня хотел наняться носильщиком паланкинов. Ну а чем я других хуже?
— Да ничем не хуже — успокоил я его — Носи на плечах чужие ленивые жопы на здоровье. Но не сегодня.
— Не сегодня? А детей кормить чем?
— Этим — я толкнул в его сторону несколько монет, и они мгновенно исчезли в цепкой пятерне — Это подарок.
— Подарок⁈ Плотогону Ахулану⁈
— Подарок — кивнул я.
— Плотогону Ахулану? — кажется старый азиат впервые проявил какие-то эмоции и это было удивление.
— Подарок — подтвердил я — Плотогону Аху… Так… — сделав максимально глубокий вдох, я ткнул пальцем в вок и велел — Сделай-ка еще… погоди, старик… а ну, Ахулан, похвастайся, гоблин, скольких ты там наплодил?
— Троих! — с гордостью ответил скособоченный тощий гоблин, успевший допить кофе и теперь вытряхивающий на высунутый язык последние капли.
Я повернулся к повару:
— Сделай пять двойных порций жареного риса с мясом и яйцами. Я плачу. И не надо переспрашивать про то плачу ли я за плотогона Ахулана! Как будет готово — плотогон заберет и оттащит семье.
— Понял?
