Передача груза состоялась так далеко от центра руин. Из воды торчали лишь редкие шпили крыш, а сквозь прозрачную толщу бушующей воды можно было увидеть мелкие постройки, почти целиком занесенные песком. Под нами бывший пригород мегаполиса. Некогда элитная зона, первой ушедшая под воду. До дна не так уж далеко и как раз оттуда к нам поднялась здоровенная конструкция в виде перевернутого корыта, обрамленная гирляндой из перевитых шлангами металлических бочек. Вниз тянулись многочисленные тросы, удерживающие эту оббитую досками и пластиковыми листами хрень на привязи. В обращенном к нам торце открылись распашные двери, и я понял, что вижу примитивный водолазный колокол с решетчатым дном. Из дверей выскочили настолько невнятные на вид хренососы, что я едва не разрядил в них магазин пистолета. Но реакция главного конвоя была спокойной, так что я уселся поудобней на ящиках и с интересом принялся наблюдать.
Тут и мужчины, и женщины. Закутаны в длинные накидки из вроде как бурых водорослей. Головы скрыты капюшонами, на глазах различные темные очки — наверняка добыты в руинах на дне — на лбах у большинства по еще одной паре очков — уже плавательных. Хотя чаще встречались маски для плавания. Тела под накидками почти обнажены, демонстрируя максимальную мускулистость и жилистость. На поясах длинные ножи. Еще целая куча оружия, в том числе огнестрельного, висит под сводом водолазного колокола вперемешку с различными свертками и мешками. Между собой общаются лающими фразами на непонятном языке, ящики перетаскивают слажено, устанавливая их на донную решетку колокола. Самый матерый и не ставший обременять себя ношением трусов, уселся на одну из бочек, расставил пошире ноги и принялся орать, ускоряя соплеменников. Вскоре баржи опустели, двери колокола захлопнулись, в бочках по его периметру зашипел стравливаемый воздух, замещаемый океанской водичкой, и вся конструкция начала медленно погружаться. Главный по нашему конвою с нескрываемым удовольствием смотрел на полную бьющейся рыбы сетку на палубе — не оплата трудов, но что-то вроде дара.
Дар сухопутным руинникам от обитателей руин подводных.
Вот и познакомился с очередными соседями Церры. И что? А ничего. Во всяком случае пока что никакого интереса для меня они не представляют.
Переваливаясь на начавшихся успокаиваться волнах подобно жирным гусыням, баржи начали разворачиваться, следуя за тянущим их буксиром. Те, кто мог стоять на ногах, уселись вдоль бортов с намерением порыбачить, кто-то достал бутылку самогона и игральные кости, заманивая в свои сети желающих отдать тяжким трудом заработанные деньги. Туда я и направился, небрежно подбрасывая на ладони одну из золотых монет. Чарующий блеск мгновенно привлек внимание множества глаз и еще до того, как я подошел к усевшемуся прямо на палубу небритому устроителю океанического казино, туда успели подтянуться еще пяток жаждущих легких денег рыл…
После игры я остался почти при своих. А игра была долгой и жаркой. Охранять было нечего, время дневное, на водных артериях оживленная толкотня, так что никто не отвлекал потных гоблинов от просаживания кровно заработанных деньжат на всякую херню. Играли жадно, ставили щедро и бездумно. Мне пришлось постараться, чтобы не разбогатеть на килограмм мелких монет.
В итоге я стал лишь чуток беднее финансово, но куда богаче информационно. Выпивающие на жаре гоблины болтали много, не отрывая глаз от стучащих в глиняной тарелке костей, а занятые игрой мозги не позволяли фильтровать информацию, и они вывалили все как есть и как думали. И никто не обращал на это внимание — даже когда начали поливать грязью правящие роды Церры. Под конец опомнились, замолкли, пооглядывались, решили, что никто ничего не запомнил и успокоились — проблем не будет. Но я запомнил каждую крупицу полезного. Но использовать это против них не собирался. Мне нужна была только информация с улиц — и хоть что-то, но я получил.
Особенно сильно меня интересовал лишь один правящий род.
