Род Браво Бланко. Белые стяги с красным ромбом и цифрой 1 внутри него. Суровый боевой род. Не самый богатый род Церры, но самый вооруженный, оснащенный и тренированный. Псы войны, умеющие воевать и убивать на суше, на воде и под водой. Их, как и всех остальных, уже коснулось источаемое мирными временами разложение коррупции, лени и попустительства, но их стержень пока оставался крепким, традиции соблюдались, а молодняк регулярно прогонялся через мелкие окраинные кровавые конфликты. Тэдда, владелица небольшой кантины на крыше, была воспитана и натренирована именно этим родом. Ко всем чужакам Браво Бланко относился с максимальной подозрительностью. Чтобы сделать реально значимую карьеру внутри их структуры ты должен был там родиться. Чужаку же не светило ничего — максимум дослужишься до командира небольшой боевой группы, собранной из таких же как он чужаков или серьезно проштрафившихся своих, кого не жалко. И именно эту группу станут швырять в самое пекло и затыкать ей самые проблемные участки, пока всех не выкосят подчистую. Об этом не рассказала Тэдда. Но я это и сам понимал — практика старая, подлая и действенная. Все любят загребать жар чужими руками. А если надо пролить кровь — так пусть льется кровь чужая, а не своя…
Дряхлый потомок мятежного самурая будто знал когда я появлюсь. Пяток мелких тарелочек с не самым понятным содержимым возник передо мной едва я опустился на лавку перед стойкой. Обозрев все это, принюхавшись, я напомнил:
— Говядина, старик. Говядина…
Старик даже не обернулся, сидя на корточках у очага и через длинную бамбуковую трубку раздувая огонь под воком. Но хотя бы ответил, когда затрещал хворост, а он чутка перевел дыхание:
— Агемоти, острый суруме, натто с яйцом и маринованный гобо вперемешку с сасими. Древняя пища моего народа.
— Это все не говядина, старик…
— Раззадорь аппетит.
— Да я на него уже не жаловался…
— А ты раззадорь…
— Хм… а что в пятой миске?
— Саке. Лично делал.
— Произносишь это с каким-то особым выражением — заметил я, поднося мисочку к носу и принюхиваясь — Хм… неплохо.
— Тебя попытаются споить те, кто придет покупать твою находку, чужак.
— Кто бы сомневался…
— Весь вечер пей и ешь лишь то, что подаю тебе я… мне надо продолжать?
— Не-а — зевнул я и сделал первый небольшой глоток — Хм… точно неплохо.
— Больше, чем неплохо.
— Согласен.
— И помни об этом, когда будешь рассчитываться.
Я сделал еще глоток и кивнул:
— Не забуду.
Со стуком передо мной встали новые мисочки с еще более загадочным содержимым.
— А это что?
— Дары океана.
Вспомнив о кровавых кусках опаленной плоти, швыряемых мной минувшей ночью в океан, я зевнул и с сомнением спросил:
— А поточнее можно?
— Ешь, чужак. Ешь. Нельзя пить на пустой желудок. И поторопись — я уже вижу идущие сюда баржи.
Оглянувшись, я глянул через плечо и увидел три наискосок пересекающие канал баржи. Над каждой реял свой флаг. Зеленый с белым крестом, синий с черным треугольником и белый с красным ромбом. Слишком похоже на карточные масти — не хватает только одной. И только правящие роды Церры отличались столь скупой символикой, тогда как роды попроще изображали на своих стягах быков, крокодилов, акул, загадочные развалины и все прочее в таком же духе.
— И все они прутся сюда ради кристаллов памяти непонятно с каким содержимым? — удивился я и сделал еще один глоток саке.
— Молодые наследники и побочные ветви — едва слышно отозвался старик, опять опустившийся на колени у плюющегося дымом очага — Им скучно, чужак… и они готовы на все, чтобы развеять убивающую их скуку…
— Убивает пуля или нож — буркнул я — А скука — это то, что толкает к этому.
Отвернувшись, я проигнорировал палочки для еды и зачерпнул ложкой то, что выглядело склизким порождением кошмара и отправил в рот. М-м-м-м… на вкус как на вид.
Еще до того, как суда подошли ближе на причал вывалилось двадцать с лишним улыбающихся рыл, всем своим видом показывающих как они будут рады поймать зубами небрежно брошенные швартовочные канаты. Сам владелец доходного дома тоже не заставил себя ждать и на этот раз на нем был не банный халат, а желтый балахон. Швартоваться гостям он лично не помогал, но стоял рядом и улыбался так широко, что любой дантист мог бы оценить состояние его зубов находясь по ту сторону канала.
