Во второй главе нам предлагается более развернутый вариант мифа творения по Лиланду, имеющего отношение к происхождению ведьм. Диана существовала прежде самого мира, и от нее произошел Люцифер — «сын ее и брат, она же сама и ее другая половина». Вместе они спустились на Землю, и там Диана учила «волшебству и чародейству, откуда и пошли ведьмы, феи и гномы». Она обратилась в кошку и в таком виде пробралась к постели брата, а под покровом ночи снова обернулась женщиной и соблазнила его. Брат потом очень гневался, но она произнесла заклинание и заворожила его. От этого союза родилась Арадия, богиня ведьм[1066].
Наряду с Люцифером, в пантеон ведьм входили и другие библейские злодеи и демонические персонажи. Например, у Арадии было и другое имя — Иродиада. Согласно средневековым источникам, так звали предводительницу Дикой Охоты, но изначально это имя носила в Новом Завете злая царица, по чьему приказу казнили Иоанна Крестителя (Мк. 6: 16–28; Мф. 14: 3–11)[1067]. Лиланд замечает еще, что «Пиперн и другие писатели» отождествляли эту фигуру с иудейской демоницей Лилит[1068]. Другой пример — заклинание, обращенное к Каину на ведьмовском шабаше. Здесь его заставляют подчиняться воле ведьмы: «А сотворить не захочешь такое — не знать тебе ни сна ни покоя!»[1069] Это очень похоже на то, как волшебники-заклинатели в Средние века добивались от демонов повиновения, заклиная их именами Бога и его архангелов[1070]. Немного удивляет, что и Арадию вызывали примерно так же. Ее тоже побуждали выполнять приказания — а не то «не знать ей ни покоя, ни радости»[1071]. В первых словах этого заклинания она называется дочерью Люцифера:
Судя по второй и третьей строкам, можно не сомневаться, что имеется в виду христианский Люцифер, а не какой-нибудь персонаж из совершенно иного контекста. Эта связь обозначается, хоть и в не столь явном виде, и в другом призыве к Диане, где она предстает кем-то вроде Сатаны в женском обличье, Царицей Ада, а также защитницей обездоленных и слывущих злыми мужчин и женщин:
Из другого заговора, где есть обращение к Диане — «призови мне чертей из ада», — тоже явствует, что она напрямую связана с сатаническими силами[1074]. Лиланд, пытаясь дистанцироваться от подобных выводов, заявляет:
один обозреватель упрекнул меня в том, что я преувеличиваю значение
