— Это мои друзья и товарищи по оружию, — гордо заявил Карага. — Морт и Эру, армс-меха и его зарядное устройство. Только почему-то их стало до хрена. Радуйся, капитан! Война началась, дорвался наш Инженер до всего хорошего… Только как? Лабораторию Кали уничтожила. Где он их штампует? И так быстро? Ни черта не понимаю, но весело.
Дюк искоса посмотрел на него и покачал головой.
— Что? — спросил Карага. — Меня для того и делали. Столько лет ждал, ерундой занимался. Вон и Морт сразу же поддался. Мы такие, капитан, нас не перекуешь…
Он вытянулся, посмотрел по сторонам и скомандовал:
— Направо! Машину нам надо переменить, они «Шершней» и полицию зачищают.
Дюк послушался и свернул. «Колосс» запрыгал по дороге, выстланной битым кирпичом, и уткнулся в рядок гаражей, покрытых блестящими крышами с квадратиками солнечных батарей.
Карага быстро выбрался из машины, но к гаражу побежал, подволакивая ноги и шатаясь.
Ожидая его, Дюк занервничал, наконец-то поняв, что война — это не шутка, что действительно случилось что-то важное и страшное.
Он подхватил разрядник, а «Шустрилу» взял в правую руку, держа наготове.
Карага все возился с замком. Он набирал код за кодом, вспоминая все возможные комбинации, но дверь не открывалась.
Наконец, вспомнив, что вместе с Кали погиб весь электронно-регистрационный центр, он сплюнул и повернулся.
Розовое небо пролилось дождём из тёмных горячих капель. Карага отряхнулся, как пес, облизнул соленые рваные губы.
На «Колосс» напирала целая толпа одинаково серьезных меха, в каждом из которых узнавался Морт. Поодаль держались зарядные устройства, соединенные в треугольник и выдававшие мощность в несколько тысяч мехаватт.
Под их беспрестанным контролем атаку было не отбить. Дюк, забравшись в угол раскачивающейся машины, непрерывно жал на курок, и рассеянный бледный луч «Шустрилы» комкал, срезал и распылял, но из переулка за гаражами подтягивались все новые и новые меха.
— Морт! — крикнул Карага. — Мартин!
Не было там Морта. Был коллективный муравьиный разум, беспечно отправляющий под луч «Шустрилы» новых и новых муравьишек. Главное — цель, когда средств для её достижения достаточно, их можно не жалеть.
Пятеро отделились, оставив штурм машины, развернулись к Караге. Зарядные устройства послушно перешли за их спины.
Погас, исчерпав себя, молочно-розовый луч. Бесполезным теперь «Шустрилой» Дюк запустил в ближайшую цель, и его моментально вытащили наружу и уложили на землю.
В рот и нос тут же набилась пыль, Дюк закашлялся и вскрикнул: руки ему заломили за спину в лучших традициях штурмовиков. Ещё миллиметр — и перелом.
Лежа на животе и еле дыша от боли, он разглядел, как Карагу облепили со всех сторон и куда-то повели.
К Дюку же подошёл и наклонился совсем молодой парень или, скорее, взрослый ребенок с выбритыми висками и злыми зеленоватыми глазами.
Он легонько толкнул Дюка под ребра носком ботинка, показал на него татуированной рукой, грязной и голой под коротко обрезанными рукавами свитера, и приказал:
— Этого тоже возьмите.
Дюка подняли и повели. Меха были выше его, и пришлось позорно болтаться. В вывернутых плечах хрустело.
Разрядник, который Дюк не успел перевести на максимальную мощность, оказался в руках, перевитых татуировками-цепями.
Парень остановился, широко расставив ноги, прицелился и выстрелил в чью-то спину.
Меха споткнулся и повалился на одно колено.
— Класс, — с восхищением сказал парень. — А почему так слабо стреляет? А ещё оружие есть? Обыщите машину!
Дюка поставили к стене. Справа от него стоял Карага и, прищурившись, смотрел на то, как развлекается татуированный парень, стреляя то в одного, то в другого, и как опрокинутые разрядом меха послушно поднимаются и снова принимаются бродить, обыскивать машину, взламывать гараж и выстраиваться в цепи.
— Эй, Кенни! — позвал он.
— Кеннет, — поправил тот, направляя на него разрядник. — Кенни — собачья кличка.
— Ах ты какой человечище! — зло процедил Карага. — Из бездомных все равно не выбьешься.
— Это да, — спокойно согласился Кенни, — сейчас не выбьешься. Но мы тут придумали такую штуку: взять всех и перемешать. Чтобы не разобрать, где какие.
Дюк, прижатый к стене гаража, внимательно за ним наблюдал. Он впервые видел бездомного, да ещё и ребенка, осмеливающегося прямо разговаривать с тем, у кого есть регистрационный чип.
Какой бы там ни был, но чип у Караги имелся, и между Карагой и Кенни простиралась огромная пропасть, преодолеть которую не пришло бы в голову ни одному бездомному. Так какого же хрена парень болтает?
Кенни повернулся и посмотрел в глаза Дюку.
— Что пялишься? — спросил он. — Не верится? Это все справедливый мир!
Он рассмеялся и отошел в сторону, поигрывая разрядником.
— Приехали, — тихо сказал Карага, — и что будет? Демократия? Равенство? Бред.
Дюк подавленно молчал. Пару часов назад он готов был драться с армс-меха и не испытывал страха, только азарт и напряжение в мышцах, а теперь смотрел на малолетнего бездомного, покрытого шрамами и пылью, и испытывал неприятное чувство зарождающейся паники.
