Идея эта ни у кого возражения не вызвала, и все дружно полезли в рюкзаки. Слегка запыхавшийся Илья вместе со своей барышней вернулись к самому концу трапезы, так что бритоголовому пришлось обедать на ходу.
— Удачи вам, — сказал Игорь, когда бойцы из команды его коллеги были готовы к выходу.
— И вам того же. Может, ещё встретимся, — отозвался Андрей.
Илья подмигнул уединявшейся с ним близняшке, Лиза кивнула, и они выбрались из здания. Прошли по пустынным улочкам поселка, обогнули очередную трещину и вновь очутились на трассе Нижний Новгород — Москва.
Примерно через полчаса увидели железнодорожный переезд, и почти тут же с юга донесся протяжный свист, какой издает подходящая к станции электричка, а вслед за ним — негромкий рокот.
— Поезд? — изумился Илья. — Ну, в натуре… Может быть, тормознем его?
— Нам не по пути, — сказал Андрей. — Давай вон туда, спрячемся и посмотрим.
В качестве укрытия использовали заросли кустарника у обочины, и, едва засели за ними, как на горизонте, там, куда уходили рельсы, возник темный, неторопливо двигавшийся силуэт. Приблизился, и стало ясно, что по железнодорожным путям ползет «состав» из нескольких колышущихся чёрных пузырей, каждый размером с цистерну, причем ползет без всяких колес.
«Вагоны» мотало из стороны в сторону, они подпрыгивали и опускались почти к самому полотну, но держались словно привязанные. По их бокам ползали радужные пятна, иногда появлялись округлые вздутия, словно запертые внутри пленники тыкали в стенки кулаками.
Эта штуковина наверняка была живой и точно — опасной.
На переезде она задержалась, некоторое время повисела на месте, а затем поползла дальше, как огромная хищная гусеница.
— Ну ни хрена себе! — воскликнул Илья, когда штуковина скрылась из виду.
— Иначе и не скажешь, — поддержала его Лиза. — На такой «электричке» я бы прокатиться не хотела.
Подойдя к переезду, обнаружили, что там, где «гусеница» останавливалась, осталось несколько ляпушек темно-багрового вещества, по консистенции похожего на глину, а по запаху — на дерьмо.
— Оно ещё и гадит? — Этот факт, похоже, вызвал у Ильи настоящее возмущение. — Вот блин!
— И не один, — добавил Андрей. — Пошли, нам ещё топать и топать.
Шагали целый день, несколько раз ненадолго останавливались, чтобы дать отдых ногам. Но и уставали меньше, чем в предыдущие дни, — мускулы потихоньку привыкали к регулярным нагрузкам и хотя по-прежнему болели, но не так сильно.
На этом участке шоссе машин было меньше, время от времени попадались небольшие, окруженные полями деревни. Тянулся у обочин лес, шумели на ветру деревья, и плыли по небу белоснежные горы облаков, не торопившихся, в отличие от вчерашних, разражаться дождём.
— И все же я не понимаю, куда мы идём, — сказала Лиза во время очередного привала уже ближе к вечеру. — Ведь очевидно, что это вот… — она махнула рукой, — поразило весь мир! Какой смысл тащиться туда, где не лучше, чем в Нижнем? Что ты хочешь там найти?
И девушка требовательно посмотрела на Андрея.
— Куда идём? — Он усмехнулся, пытаясь хоть как-то упорядочить мысли: вопросы, честно говоря, застали врасплох. — Во-первых, насчет всего мира ты погорячилась. Мы видели лишь крошечный его участок. Даже обо всей России рано ещё говорить. Давай доберемся до Москвы, посмотрим, что там. Вот уж если столица обезлюдела и вся власть погибла, то…
— Что «то»? — глаза Лизы горели. — Пойдём обратно в Нижний? Или на юг, как они?
— Решим по обстановке. Сначала — Москва, — твердо сказал Андрей. — Надо понять, что случилось с Родиной.
Не мог же он сказать, что внутри свербит, что не дает покоя непонятное желание идти и идти, день за днем видеть новые места? А о том, что он не прочь отыскать виновника катастрофы, если таковой есть, и как следует «потолковать с ним по душам», упоминать не стал.
Пока непонятно даже, кого и где искать.
— Кончайте вы базар гнилой, — вмешался Илья. — Го́ните невесть что. Дело ясное, что дело тёмное. До столицы прогуляемся, глянем, как тамошние пацаны поживают, а там и устроим толковище.
Дальше Лиза спорить не стала, надулась и замолчала.
На ночлег в этот день остановились около речушки, текущей на север, в сторону Клязьмы. Отыскали на её заболоченных берегах подходящее для лагеря место и устроились там неподалеку от воды, в окружении плакучих ив, спустивших к земле длинные ветви.
Первым на страже остался Илья, а Соловьев вслед за Лизой забрался в палатку.
— Андрей, — тихо позвала девушка, когда он расстелил спальник.
— Что?
— Ради бога, скажи, ты и в самом деле думаешь, что мы найдём такое место, где все так же, как раньше?
Сейчас соврать он не мог, сказать неправду значило плюнуть в душу, и не только Лизе, а ещё и себе. Поэтому Андрей немного помолчал, преувеличенно медленно двигая застежку «молнии», а затем ответил:
— Не знаю. Я бы хотел, чтобы это было так. Но я не уверен. Однако оставаться на месте тоже не могу, мне нужно идти, стремиться куда-то за горизонт. Меня самого не радует это непонятно откуда взявшееся желание, но бороться с ним я не в силах.
Девушка села, опираясь на локти и высунувшись из спальника.
