Выбор МСПОГ оказался гораздо более сложной задачей. Большие и маленькие органы самоуправления на протяжении вот уже нескольких дней бомбардировали Нэтча рекламными объявлениями, с того самого момента, как он снова подключился к «Морю данных». Он оказался в самой гуще идеологической схватки, ведущейся короткими завлекающими призывами:
НИКАКИХ НАЛОГОВ, НИКАКИХ СБОРОВ:
Либертарианский рай
НОВОЕ СЛОВО В ЗАЩИТЕ ЛИЧНОГО ПРОСТРАНСТВА
Нэтч целый день разбирался в этих льстивых обещаниях, пытаясь выбрать власть, которая его устраивала бы. Однако чем дольше он этим занимался, тем больше нарастало его смятение; вопросы стаей крыс копошились у него в сознании, многократно множась, стоило лишь ему на мгновение отвлечь от них внимание. Какие основные услуги предлагал МСПОГ? О каких налогах и выплатах шла речь? МСПОГ нанимает службы безопасности на стороне или занимается этим сам? Каков минимальный срок подписки? Какие ограничения налагает членство?
Наконец Нэтч поднял руки и остановился на одном МСПОГ с либертарианским уклоном, предлагающем своим членам выгодный пакет био-логических программ. Он рассудил, что, если политика органа самоуправления ему не понравится, можно будет сделать в подписке паузу или дополнительно записаться в какой-нибудь другой МСПОГ. Получив обширный пакет предписаний и правил, Нэтч сразу же убрал его куда подальше и больше ни разу не доставал.
В следующий понедельник он проснулся с чувством решимости, которое не испытывал со времени посвящения. В 6.40 утра Нэтч уже шел в плотном потоке пешеходов к станции трубы. Теперь он больше не был любопытным наблюдателем, бросающим камешки в мультипроекции; он стал частью потока, рыбой, плывущей вверх по течению вместе с другими трудящимися. Нэтч воспользовался поездом внутригородской трубы и вошел в прихожую Серра Вигаля за три минуты до назначенного срока.
Нейропрограммист появился из спальни с пятнадцатиминутным опозданием, после чего еще двадцать две минуты суетился на кухне, заваривая чай. Юный программист тщетно оглядывал гостиную в поисках дополнительного верстака или набора прутьев био-логического программирования. «Куда он собирается посадить меня работать?» – недоумевал Нэтч.
Наконец они с опекуном уселись на диванах друг напротив друга и перешли к делу.
– Человеческий мозг, – торжественно произнес Серр Вигаль. В воздухе между ними появилась голография лукообразного органа. Небрежным взмахом руки Вигаль увеличил проекцию так, что она заполнила всю комнату, затем заставил ее медленно вращаться. – А это… – его палец указал на длинный отросток, отходящий снизу, – это тот его отдел, на котором мы специализируемся: стволовая часть.
Что такое стволовая часть мозга? Это ключ к пониманию человечества. Для того чтобы узнать, как работает человек, необходимо узнать, как работает стволовая часть мозга.
Встав с дивана, нейропрограммист принялся медленно расхаживать вокруг голограммы. В его словах сквозил вкус тщательно составленной лекции.
– Тело является сенсорным механизмом, – продолжал Вигаль. – Машиной, которая тщательно измеряет все, что происходит вокруг нас. Зрительные образы, запахи, звуки, вкус, прикосновения: на самом деле все это не что иное, как послания от окружающего мира. Человеческое тело передает эту информацию в головной мозг через нервную сеть. И что же получает мозг? Бессмысленные последовательности электрических импульсов. Отголоски мира вокруг нас. Как рассудку разобраться во всем этом? И тут в дело вступает стволовая часть.
Стволовая часть мозга образует связь рассудка с телом.
Стволовая часть мозга – это механизм, преобразующий электрические импульсы в мысли, а затем мысли в действия. Это отправная точка на пути к высшему сознанию. Стволовая часть передает информацию центральным вычислительным узлам нашего рассудка, большим полушариям головного мозга и мозжечку. Она преобразует эти данные в формат, понятный высшему мозгу. А когда центральный процессор определяет ход действий, он направляет электрические импульсы назад в тело, опять же через стволовую часть.
Чем бы мы были без стволовой части? Без стволовой части человеческое тело превратилось бы в бесполезную массу костей и мягких тканей. Наши чувства свелись бы к электрическим импульсам, лишенным смысла, – случайному шуму. А наше сознание? Наше сознание оказалось бы изолировано от окружающего мира. Мы по-прежнему могли бы строить предположения, рассуждать и делать выводы, но мы навсегда лишились бы возможности преобразовывать эти щедрые мысли в действия. Мы превратились бы в изолированные звезды посреди бессмысленной пустоты.
