Когда пальцы отделенной от тела руки начали самостоятельно сгибаться, Нэтч отпрянул назад и едва снова не растянулся на полу. Оторвав колечко сыра, кисть исполнила жутковатый танец, забрызгав пол белыми кусочками.
Нэтчу стало тошно. Он узнал свою собственную беспощадную прагматичную тактику. Как там сказал старина Кордес Фассель? «Пусть запреты и социальные ограничения не мешают тебе получить преимущество над соперником». Нахлынувшие КОПОЧ поспешили рассосать скопившуюся у Нэтча в желудке кислоту. Он подкрепил бы их облегчающее действие био-логической программой, если бы решил, что от этого будет толк.
– Я… я прибыл сюда сегодня… – запинаясь, выдавил Нэтч, – чтобы…
Броун не обращал на него никакого внимания.
– Итак, искусственная рука и искусственный глаз оказались тупиками, – пожав плечами, сказал он. – Как только мне их установили, я понял, что использовал свою физическую неполноценность для бегства от реальности. Это был самый простой способ отвлечь себя от того, что я
Нэтч попятился назад, шаря руками в поисках двери. В отчаянии он понял, что дверь исчезла. Ему уже не хотелось узнать, зачем Броун пригласил его сюда и чем его заинтересовал проект «Феникс»; он просто хотел выбраться отсюда. Однако теперь бриллиантовые стены полностью окружали его со всех сторон. Нэтч был в ловушке.
Откинувшись на спинку трона, Броун смотрел на него могильным взглядом, словно находясь в какой-то другой плоскости существования. Отделенная от тела кисть начала выстукивать сумасшедший ритм по тарелке с сыром.
– Я несколько месяцев тщательно прорабатывал этот сценарий. Я за тобой следил, Нэтч, тебе это известно? Я изучил тысячи мест в поисках такого, какое идеально бы подходило для западни. Может быть, последовать за тобой в Циско и пристрелить тебя в лесу? Или накормить тебя до отвала черным кодом в глухом переулке в Лондоне? А может быть, просто столкнуть тебя с балкона в Шенандоа и быстро покончить с делом?
Упершись спиной в бриллиантовую стену, Нэтч не дышал. Должна же где-то здесь быть дверь… нужно только проникнуть сквозь густую пелену «Мнимой реальности»…
– Но ты не волнуйся, Нэтч, – насмешливо продолжал Броун. – Сегодня тебе здесь ничего не угрожает. – Он широко развел руку и культю в примирительном жесте, улыбаясь словно упырь. – Понимаешь, я получил религию.
Мастер феодкорпа недоуменно смотрел на своего бывшего врага.
– Бодхисатва Секты Фассель, – сдавленно прохрипел он. – Где он? Что ты с ним сделал?
Броун выждал долгую неуютную паузу, словно разрядившийся робот.
– Бодхисатва Секты Фассель – это я, – сказал он наконец.
Нэтчу потребовалась целая минута, чтобы понять смысл его слов. Он покрутил их в голове, разбирая на мелкие куски, пытаясь переварить. Броун во главе фасселийцев?
Прежде чем ему удалось ухватиться за новую ситуацию, «Мнимая реальность» изменилась.
Нэтч и Броун неслись в черной пустоте на крошечном межзвездном корабле размером лишь немного больше того «Сокола», который много лет назад доставил их домой после посвящения. Мимо с головокружительной скоростью мелькали камни и глыбы льда. Выглянув в иллюминатор правого борта, Нэтч увидел пронесшийся рядом астероид размером с вагон трубы, разминувшийся с кораблем всего на каких-то полметра.
– Я мог бы выдать тебя Премьер-Комиссии, – выдавил Нэтч. – Ты не имеешь права вот так скрывать выходы. Это противозаконно. И ты не имеешь права по своей прихоти мгновенно переключать обстановку, не предупреждая меня заранее.
Броун сидел в удобном капитанском кресле, лениво играя с рулевой панелью, которая поднималась перед ним из пола подобно металлическому грибу. Он никак не отреагировал на столкновение с первым астероидом, от которого утлое суденышко содрогнулось так, словно было готово вот-вот развалиться на части.
– Как смешно, – проскрипел Броун. – Нэтч грозит выдать меня правоохранительным органам! Мы в Секте Фассель подходим к соблюдению законов более свободно. Как сказал старина Кордес: «Законы для тех, кто их соблюдает».
– Но…
В борт судна врезался ржавый корпус покинутого космического корабля, отчего Нэтч снова растянулся на полу, клацая зубами. От неожиданности он прикусил себе изнутри щеку. Броун как ни в чем не бывало сидел в кресле, а его отделенная рука неподвижно лежала на столе. «Еще одно вопиющее нарушение законов физики», – с горечью подумал мастер феодкорпа.
