Нэтч и Куэлл начали неспешное шествие по периферии зала. Натянув на лицо надменное выражение, мастер феодкорпа делал все возможное, чтобы отваживать всех, кто хотел с ним поговорить. По большей части это у него получалось. Похоже, представители био-логической элиты предпочитали оставаться в своих «балканизированных»[7] группках, издалека бросая возмущенные взгляды на мастера феодкорпа и Островитянина. Однако минут через десять Нэтча охватило беспокойство. Все присутствующие в зале уже заметили их, а вскоре им предстояло отправиться в аудиторию слушать обращение Маргарет.
– Так, отлично, наш спектакль удался? – вполголоса произнес Нэтч, неуверенный в том, что Куэлл сможет ответить на «Конфиденциальный шепот».
– Пока что еще нет, – спокойно ответил Островитянин. – Я хочу перехватить кое-кого из задерживающихся.
– Из задерживающихся? – нахмурился Нэтч.
Тут он услышал за спиной яростный кашель и, оглянувшись, увидел бульдожье лицо Фредерика Пателя.
Нэтч не стал утруждать себя вежливыми приветствиями, поскольку понимал, что от Фредерика ему их не дождаться. Приземистый щуплый программист не унаследовал от родителей холеные манеры и тонкий вкус, которые делали его старшего брата Петруччо таким популярным среди церберов. Если бы не одинаковые усики и оливковый цвет кожи, никто бы не признал в двух Пателях родных братьев. Но, даже несмотря на жесточайшее соперничество, Нэтч вынужден был признать, что в этой сфере деятельности Фредерик Патель был одним из немногих инженеров, чье мастерство не уступало мастерству Хорвила.
– О, кажется, это вор, собственной персоной! – прорычал Фредерик.
Мастер феодкорпа презрительно усмехнулся:
– Чья бы корова мычала! Похоже, вам удалось умыкнуть обратно свое первое место, по крайней мере на какое-то время.
– Ты говоришь о «Примо», – небрежно махнул рукой Фредерик, оставив Нэтча гадать, что еще он в последнее время украл у Пателей. – На какое-то время. Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду то, что иногда история повторяется.
Фредерик издал носом какой-то свистящий звук. Нэтч не сразу сообразил, что это смех. Младший Патель перевел взгляд на Островитянина; тот смотрел на него с непроницаемым лицом. Только сейчас Нэтч вдруг вспомнил наставление Куэлла говорить как можно меньше, однако великану, похоже, больше не было до этого никакого дела.
– Ты уже слышал речь своей хозяйки? – спросил Фредерик, обращаясь к Куэллу.
– Нет, – кратко ответил Островитянин.
– Надеюсь, она не уморит нас до смерти, а?
– Пожалуй, мир стал бы лучше, если бы такое случилось с тобой, – невозмутимо заметил Куэлл.
И снова свистящий звук.
– Значит, вот какую игру ведете вы двое? – проскрежетал младший Патель. – Что ж, лично я ничего не имею против. Однако теперь
После того как Фредерик приблизился к ним, в зале стало заметно тише. Как бы невзначай подойдя ближе, Лукас Сентинель подобно встревоженной гиене пытался уловить обрывки разговора. Джон Ридгли даже не скрывал свою откровенную попытку читать по губам.
Нэтч старался расшифровать смысл замечания Фредерика и сформулировать ответ, когда по всему залу разнесся громкий нейтральный тон. Экран, на котором до того высвечивались поздравления с юбилеем покойному Шалдону Сурине, возвестил о скором появлении его потомка Маргарет. Через считаные мгновения титаны био-логики разорвали свои мультисоединения с залом, готовясь подключиться к соседней аудитории.
Фредерик Патель исчез, даже не взглянув на Нэтча и его спутника. Облегченно вздохнув, тот прошел следом за Куэллом в те двери, через которые они вошли в зал. Представление начиналось.
– Говорю я вам, это не может продолжаться бесконечно. Однажды «Море данных» рухнет.
– Такое повторяют уже больше ста лет.
– Но позвольте, вы только взгляните, насколько более широкую полосу частот мы используем в настоящее время. Мульти, «Джемм», «Вздох». Даже квантовые компьютеры имеют свои пределы.
– Один миллиард триста миллионов мультипроекций на похоронах Маркуса Сурины – и ни одного сбоя. Мне больше нечего добавить.
– Да, но…
Джара слушала болтовню стоящей рядом пары, ожидая, когда Маргарет Сурина поднимется на сцену. Лично она была на стороне паникера, опасавшегося скорого коллапса вычислительной системы. Обведя взглядом тридцать пять тысяч видимых зрителей, заполнивших аудиторию, аналитик попробовала представить ту немыслимо огромную цифру, которая описывала полосу частот, необходимую для такого количества народа.
Однако на этом головокружение не заканчивалось. Статистика показывала, что на самом деле
