Данила кивнул, бросив последний взгляд на павильон. Затем он указал направление, и герои двинулись дальше, оставляя за спиной руины, которые когда-то были гордостью огромной страны.
Когда герои подошли к павильону «Космос», их взглядам открылась сцена, которая могла бы стать центральным символом постапокалипсиса. Некогда величественное здание, увенчанное сияющим куполом, который отражал солнце, теперь выглядело как исполин, израненный и покинутый в час своей славы.
Входная арка, украшенная изящным орнаментом и фигурами, олицетворяющими триумф науки и технологий, была разрушена. Лепнина осыпалась, оставив лишь грубые отпечатки на бетонной основе. Золотые статуи на колоннах потеряли блеск, покрывшись слоем сажи и грязи. Одна из них упала, её основание торчало среди обломков.
Пара огромных космических символов – макет ракеты и самолёт, стоявшие неподалёку, выглядели так, словно пережили долгую осаду. Ракета накренилась, и её обшивка покрылась глубокими трещинами и пятнами коррозии, которые напоминали раны. Металлические балки, поддерживавшие её конструкцию, ослабли, некоторые из них буквально провисли, словно готовые оборваться. Самолёт стоял под странным углом. Его крылья были покрыты налётом ржавчины, а кабина казалась пустой, как глазница давно омертвевшего существа.
Сам купол павильона «Космос» был в ещё худшем состоянии. Его стеклянные панели, некогда сиявшие яркими бликами, теперь были разбиты. Лишь несколько осколков удерживались на ржавых переплётах, угрожающе скрипя под слабым порывом ветра. Сквозь проломы в куполе виднелись внутренности павильона – обрушившиеся конструкции, груды металлолома и остовы экспонатов, которые раньше восхищали посетителей.
Перед входом на землю осели останки гигантской вывески, некогда гордо возвещавшей о тематике павильона. Лишь несколько букв сохранились, но их позолота потускнела, а вокруг валялись осколки и скрученные металлические пластины. Асфальт перед павильоном был покрыт трещинами, из которых пробивалась трава, словно природа пыталась забрать себе это место.
Группа остановилась на расстоянии, молча глядя на павильон. Каждый из них испытывал свои чувства, но их молчание казалось оглушительным.
Аня первой нарушила тишину. Она с трудом сдерживала слёзы, глядя на остатки того, что когда-то символизировало устремления человечества к звёздам.
– Это было самое красивое здание здесь, – прошептала она. – А теперь… просто руины.
Олег подошёл ближе, сосредоточив свой взгляд на ракете. Он медленно провёл рукой по ржавой балке, словно пытаясь почувствовать её историю.
– Она стояла, чтобы вдохновлять, – сказал он тихо. – А теперь это… памятник нашей беспомощности.
Татьяна Павловна осторожно ступила вперёд и посмотрела на разбитые стекла огромного купола. Она глубоко вдохнула, но её голос прозвучал твёрдо, как будто она пыталась убедить не только себя, но и остальных.
– Мы хотели дотянуться до звёзд, – произнесла она, сжимая лямку рюкзака. – Но, кажется, забыли, что происходит, когда не смотрим под ноги.
Мила молча стояла в стороне. Её лицо оставалось напряжённым, но в глазах читалась ярость, смешанная с тоской. Она не сводила взгляда с разрушенного купола.
– Мы заслужили это, – глухо сказала она. – Всё это – результат нашей гордости.
Данила подошёл ближе всех, скрипя обувью по битому стеклу и щебню. Он остановился перед обрушенной вывеской и на мгновение застыл, изучая обломки. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась глубокая, почти болезненная задумчивость.
– Это было место, где люди верили в свои мечты, – наконец сказал он, обернувшись к остальным. – А теперь оно напоминает, как легко разрушить даже самые светлые из них.
Виктор, стоявший позади, оглядывался через плечо, как будто опасался, что кто-то наблюдает за ними. Его голос прозвучал хрипло, когда он наконец заговорил:
– Здесь слишком тихо… Слишком пусто. Нам надо уходить, пока это место не ожило.
Все молча кивнули, но никто не двинулся с места. Казалось, что само здание держало их своей угрюмой тишиной, заставляя задуматься о том, что они потеряли. Туман начал сгущаться, окутывая павильон, как саван, и его очертания становились всё менее различимыми.
Густой туман обволакивал всё вокруг, становясь плотнее с каждым шагом. Воздух, пропитанный сыростью и тревогой, казался вязким, почти осязаемым. Подойдя ближе к павильону «Космос», герои услышали первые звуки – тонкие, едва различимые шёпоты. Они казались частью тумана, исходя из самого воздуха, словно голоса растворялись в завесе.
– Данила… – позвала Аня, её голос дрогнул, как треснувшая струна. Она вцепилась в ремень рюкзака и не двигалась, будто боясь, что любой шаг может поглотить её.
– Что? – быстро отозвался он, останавливаясь и внимательно оглядывая пространство. Его взгляд был настороженным, но отрешённо холодным.
– Меня зовут. По имени… – прошептала она. Её лицо напряглось, как будто она боролась с собственными мыслями.
– И меня, – тихо добавила Мила, крепче сжимая рукоять ножа. Её глаза метались в стороны, выискивая что-то в клубах тумана. – Это… это был голос моей матери.