Его слова повисли в воздухе, а туман, казалось, на мгновение перестал двигаться, застыв вокруг них, как хрупкая пленка между реальностью и видением. Мила замерла, не в силах сдвинуться с места.
Данила заметил, как девушка застыла на месте, приковавшись к чему-то в тумане. Лицо напряжённое, пальцы белеют на рукояти ножа. Он подошёл ближе, положив руку ей на плечо.
– Мила, что ты видишь? – его голос был твёрдым, но тихим.
– Это мой отец… – прошептала она, будто слова вырвались сами собой. Её взгляд дрожал, будто она видела нечто, находящееся одновременно близко и бесконечно далеко. – Он сказал, что я могу всё остановить.
Данила напрягся и мгновением позже его взгляд выхватил в тумане фигуру – высокий силуэт с отчётливыми очертаниями. Мужчина шагнул ближе, но даже теперь его черты казались размытыми.
– Это не он, – сказал Данила, становясь между ней и фигурой. – Слушай. Это они. Они пытаются сделать с тобой то же, что делали со мной.
– Нет, – её голос дрогнул. – Это он. Я слышу его голос.
– Это не голос твоего отца, – резче проговорил Данила. – Это ловушка. Их способ сломить тебя.
Он крепче сжал её плечи, заставляя посмотреть на себя.
– Посмотри на меня. Это не он. Ты сильная. Ты справишься.
Её взгляд на миг затуманился, но она медленно кивнула. Данила мягко, но настойчиво оттянул её назад.
– Уходим, – коротко бросил он.
Голос из тумана снова прошептал: «Мила… спаси меня». Она замерла, но ей лишь крепче сжал плечо.
– Это. Не. Он, – твёрдо повторил Данила.
Мила наконец отвела взгляд от тумана, её дыхание стало ровнее.
– Спасибо, – едва слышно сказала она, отвернувшись от фигуры, которая таяла в дымке.
Туман стелился между ними, густой и вязкий, словно невидимая стена, разделяющая их с реальностью. Группа двигалась дальше молча. Каждый будто замкнулся в себе, переваривая недавнее. Олег шёл чуть в стороне, его взгляд бегал по краям серой пустоты, словно он искал, кого ещё может скрывать этот обманчиво тихий туман.
Его сердце глухо стучало, отдаваясь в висках, а ладони нервно теребили ремень рюкзака. Внутри всё кипело: гнев, который он не знал, на кого направить, и боль, которую он не умел заглушить. Что-то внутри подсказывало ему, что этот туман играет с ними. Тянет за самые потаённые нити, заставляя вспоминать то, что лучше было бы забыть.
Внезапно Олег замедлил шаг. Впереди, чуть в стороне от их пути, он заметил силуэт. Его сердце сжалось, а пальцы машинально стиснули рукоять ножа. Фигура вырисовывалась всё отчётливее: худой мужчина, едва заметный в серой мгле, стоял, прислонившись к стене разрушенного павильона.
– Олег… – раздался голос, который он узнал бы среди тысячи. Голос, который он не слышал уже несколько лет.
Олег застыл. Его тело онемело, а мозг не сразу смог обработать услышанное. Это был его брат. Стёпа. Тот самый, кого он потерял в тот день, когда весь мир рухнул.
– Ты оставил меня, – тихо сказал Стёпа, делая шаг вперёд. Его бледное и исхудалое лицо постепенно выходило из тумана. Глаза смотрели прямо на Олега, и в них была такая ярость, что от неё внутри всё похолодело.
– Нет… – прошептал Олег, его голос был хриплым, как будто он говорил впервые за много лет. – Это… я пытался… Я…
– Ты бросил меня, – перебил его Стёпа, шагнув ещё ближе. Его тон стал жёстче, резче. – Ты даже не оглянулся. Ты знал, что я там. Знал и всё равно ушёл.
Олег пошатнулся, будто слова брата ударили его физически. Картины прошлого вспыхнули перед глазами: тот вечер, паника, крики. Он вспомнил, как они бежали через разрушенные улицы. Как на мгновение оглянулся и увидел, как Стёпу затягивает в тёмный провал, но не остановился.
– Я не мог… – выдохнул он, но голос его дрожал. – Там… они были там. Я бы не смог…
– Ты бы смог, если бы хотел, – холодно сказал Стёпа, подходя ещё ближе. Теперь их разделяло не больше пары шагов. – Ты просто решил, что твоя жизнь важнее. Ты выбрал себя, Олег. Ты выбрал своё спасение.
– Это неправда! – выкрикнул Олег внезапно, и оттого его голос прозвучал громко, надломлено. Он шагнул вперёд, вытянув руку, словно хотел коснуться брата. – Я не хотел… Я боялся!
Стёпа покачал головой. В его глазах не было ни прощения, ни тепла. Только тяжесть обвинения, которую невозможно вынести.
– Ты всегда боялся, – тихо сказал он, и в его голосе прозвучала такая боль, что Олег едва смог удержаться на ногах. – Даже тогда, когда должен был защищать меня. Когда я смотрел на тебя и верил, что ты сможешь. Но ты подвёл меня. Бросил меня умирать.
– Нет, – снова выдавил Олег, и его руки задрожали, как листья на ветру. – Я не знал, что делать. Я… Я не смог…
– Ты мог, – голос Стёпы стал холодным, как лезвие. – Но ты не сделал. А теперь хочешь оправдаться? Хочешь сказать, что сожалеешь? Это не вернёт меня, Олег.
Эти слова были последним ударом. Олег закрыл глаза, чувствуя, как внутри него что-то разрывается. Он видел перед собой лицо брата, исказившееся в последний момент, когда он исчез в темноте. Этот образ преследовал его ночами, но никогда раньше он не слышал этих слов. Никогда раньше он не чувствовал, как вся его вина становится осязаемой.