Его друг, который до этого стоял, словно парализованный, стиснул дробовик обеими руками. Его бледное лицо сковала судорога, но в глазах мелькнула решимость. Он быстро поднял оружие, направив его на металлическое крепление цепи, что уходила вверх в чёрную пустоту под потолком. Пальцы дрогнули, но он всё-таки нажал на спусковой крючок.
Грохот выстрела огласил подвал. Пуля ударила в металл, и с громким треском цепь оборвалась. Тело Татьяны Павловны, потеряв опору, резко начало падать вниз. Данила метнулся вперёд, напрягая все мышцы, чтобы успеть её поймать. Ему удалось это сделать, хотя удар обмякшего тела чуть не сбил его с ног.
Она была лёгкой, как перышко, но покрытая слоем слизи. Её кожа казалась холодной и чужой. Данила почувствовал, как липкая субстанция прилипла к его одежде и коже, но он стиснул зубы, удерживая женщину в руках. Её дыхание, слабое и еле слышное, всё же говорило о том, что она жива.
Червь, вывалившийся из её тела, судорожно извивался на полу. Его движения стали хаотичными, словно он пытался сбежать, скрыться в одной из тёмных трещин подвала. Но Олег не дал ему ни малейшего шанса. Его дробовик снова взревел, и голова существа разлетелась в стороны, оставив за собой лужу чёрной жижи.
– Готов, – выдохнул Олег, опуская оружие. Его руки дрожали, и он тяжело дышал, словно только что вырвался из смертельной схватки.
Он подошёл к Даниле, который всё ещё держал Татьяну Павловну, и бережно принял её из его рук. Её голова безвольно свисала на плечо Олега, а кожа, покрытая пятнами и потёками слизи, выглядела болезненно-бледной.
– Жива? – тихо спросил он, глядя на Данилу.
– Пока да, – коротко ответил тот, обтирая лезвие ножа о рукав своей куртки.
Данила поднял фонарь, бросив прощальный взгляд на мёртвого червя и мокрый пол, пропитанный вязкой чёрной жидкостью. Затем он резко повернулся и направил луч света к выходу.
– Уходим, – сказал он, его голос звучал твёрдо, но в нём угадывалась усталость.
Они двинулись к выходу быстрыми шагами, стараясь не терять времени. Шаги эхом отдавались по всему подвалу, словно сам воздух предупреждал об их побеге. Тёмные стены с липкими паутиноподобными нитями, мерцающие коконы, странные сосуды, из которых доносились едва различимые звуки, – всё это осталось за их спинами.
Олег, несмотря на видимую усталость, держал Татьяну Павловну крепко, словно она была его единственным якорем в этом кошмаре. Мила шла позади, её взгляд был сосредоточен на каждом углу, каждое её движение было напряжённым. Она всё ещё сжимала нож, будто он мог защитить их от всего ужаса, который они оставили позади.
Когда они наконец добрались до лестницы, воздух показался чуть легче, но чувство опасности всё ещё витало вокруг. Подвал словно дышал за их спинами, провожая их своим невидимым взглядом. Но они не оборачивались, двигаясь вперёд, к спасению.
Лестница, ведущая вверх, была узкой и скользкой. Каждый шаг по покрытым слизью ступеням превращался в испытание. Олег, держа Татьяну Павловну на руках, двигался первым, стараясь идти уверенно, но дыхание его становилось всё тяжелее. Данила шёл позади, пока фонарь в его руке выхватывал из мрака каждую деталь стены: нити, напоминающие паутину, пятна засохшей крови, трещины, уходящие вглубь бетона.
– Быстрее, – бросил Данила, оглянувшись через плечо, как будто мог увидеть, что скрывалось в темноте позади.
Мила шла между ними с напряжённым лицом, а е1 взгляд метался, изучая каждый тёмный угол. Лестница казалась бесконечной, и эти скрипящие ступени отзывались эхом, которое мешало понять, был ли этот звук их собственным или это шаги чего-то другого.
Тишина вдруг нарушилась. Где-то внизу раздался низкий влажный звук, напоминающий хлюпанье. Мила замерла, её дыхание стало частым, как у загнанного зверя.
– Оно идёт, – прошептала она, не глядя на Данилу.
Он резко остановился, повернувшись к ней.
– Беги, – сказал он твёрдо, его глаза блеснули в свете фонаря.
– Но… – Мила сделала шаг назад, её рука дрогнула, нож едва не выскользнул из пальцев, когда она передавала его в протянутую Данилой руку.
– Я сказал, беги! – его голос стал резким, и в нем слышалась не просьба, а приказ.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и направил фонарь вниз. Луч света пробил густую тьму, освещая ступени и тянущиеся к ним паутинообразные нити. На миг казалось, что ничего нет, но затем тьма начала двигаться.
Существо выскочило резко, будто ждав его сигнала. Это был червь, но крупнее тех, которых они видели раньше. Его тело извивалось с ужасающей скоростью, покрытое слизью, поблёскивающей в свете фонаря. Щупальца на его голове разлетались в стороны, как хлысты, и каждое его движение издавало звук, похожий на шорох мокрого песка.
Данила отступил на пару шагов, но не из страха, а чтобы занять удобную позицию. Он крепче сжал нож, и его взгляд стал сосредоточенным, почти безразличным.