На лестничной площадке Данила внезапно остановился. Его взгляд остановился на полу, где виднелись следы. Отпечатки босых ног. Их форма была неестественной – пальцы длиннее обычных, а своды стоп казались слегка искривлёнными, как будто эти ноги не были созданы для ходьбы по человеческому полу.
– Смотрите, – прошептал он, указывая на них.
Остальные подошли ближе. Мила присела на корточки, чтобы разглядеть их лучше. Её пальцы невольно потянулись к одному из следов, но она остановила себя, словно ощутила что-то зловещее в этой простой попытке.
– Это что, человеческие? – выдохнула она.
– Не совсем, – отозвалась Татьяна Павловна, её голос был едва слышен, но твёрд. – Посмотрите на пальцы.
Олег нахмурился и напряг лицо, словно он пытался понять, что могло оставить такие отпечатки.
– Они ведут вниз, – сказал он, указывая на лестницу, которая тонула во мраке.
– И к выходу, – добавил Данила.
Тишина вокруг казалась осязаемой. Даже звук их дыхания теперь казался слишком громким.
– Мы не остановимся, – произнёс Данила, глядя на остальных. – Просто будьте готовы.
Группа спустилась на первый этаж. Входная дверь подъезда была приоткрыта, оттуда тянуло холодным, сыроватым воздухом. Туман за пределами здания казался живым, будто кто-то подёргивал его изнутри невидимыми нитями.
Они замерли на мгновение. Олег оглянулся на лестницу, будто ожидал увидеть там что-то – или кого-то.
– Пошли, – коротко бросил Данила.
Мила первой шагнула за дверь. Туман обвил её ноги, словно пытался остановить. Она задержала дыхание, прислушиваясь, но вокруг была мёртвая тишина. Даже ветер, казалось, не хотел потревожить это мрачное спокойствие.
Данила вышел следом. Его рука крепко сжимала нож, взгляд бегал по ближайшим зданиям, которые выглядели так, будто они наблюдали за ними. Олег и Татьяна Павловна шли последними. Она крепко держала его за руку, хотя и старалась скрыть, насколько ей это необходимо.
На улице каждый звук становился важным. Шаги разносились глухим эхом, будто отскакивали от невидимых стен. Где-то вдалеке что-то шуршало, но сразу же стихало, как будто его не было.
– Слишком тихо, – пробормотал Олег, глядя на тротуар, покрытый слоем пыли и мелких обломков.
– Это хуже, чем шум, – отозвалась Мила, сжимая рукоять ножа.
Туман становился гуще, и чем дальше они шли, тем меньше оставалось видимого мира. Тусклый свет фонаря Данилы выхватывал только отдельные детали: обугленные остовы автомобилей, трещины на асфальте, следы, которые резко обрывались в густой белёсой пелене.
В какой-то момент группа замерла. Мила остановилась первой, подняв руку.
– Тихо, – прошептала она.
Все напряглись, вслушиваясь в тишину. Где-то впереди раздался звук – слабый, едва различимый, но совершенно чуждый. Он был похож на короткий скрежет, как будто что-то металлическое провели по стеклу.
– Что это? – выдохнула Татьяна Павловна, оборачиваясь к Олегу.
– Пока не знаю, – ответил он, пытаясь разглядеть что-то в тумане.
Данила поднял руку, призывая всех оставаться на месте. Он сделал шаг вперёд, свет фонаря метнулся вперёд, но ничего, кроме пустоты и дыма, он не выхватил.
– Это далеко, – сказал он, не оборачиваясь. – Но нам нужно двигаться.
Его слова прозвучали как команда, и никто не стал возражать. Они продолжили путь, где каждый шаг звучал как удар, разбивающий тяжёлую тишину.
Казалось, что туман не просто укрывал улицы, но и пытался поглотить их, сделать частью этого бесплотного мира, где звуки исчезают так же быстро, как появляются.
Каждый шорох, каждый скрип заставляли группу останавливаться, прислушиваться, напряжённо вглядываться в белёсую мглу. Мир вокруг них был чужим, и эта чуждость висела в воздухе, становясь с каждым шагом всё более ощутимой.
Туман становился плотнее с каждым шагом, обволакивая улицы, словно живое существо, пытающееся спрятать свои тайны. Он стелился вдоль тротуаров, вползал в трещины асфальта, обнимал остатки изуродованных автомобилей. Воздух был холодным, насыщенным сыростью и странным металлическим привкусом. Даже дыхание казалось тяжёлым, как будто сам город сопротивлялся их присутствию.
Данила шёл впереди. Его шаги звучали глухо, будто земля под ногами становилась мягкой. Свет фонаря выхватывал из тумана куски разрушенных стен, полуобвалившиеся вывески магазинов и раскиданные остатки мебели. Но даже в этом хаосе он не терял направления.
– Мы почти на месте, – бросил он, не оборачиваясь.
Голос его прозвучал хрипло, едва слышно, словно не хотел тревожить тишину, которая окружала их плотным коконом.
Олег шёл следом. Он крепче сжимал рукоять ножа, время от времени оглядываясь. Его взгляд был настороженным, внимательным, будто он искал нечто, спрятанное в дымке.
Татьяна Павловна держалась рядом с ним. Её шаги были лёгкими, но в движениях чувствовалась напряжённость, как у человека, который из последних сил пытается сохранить равновесие.
Мила замыкала их цепочку. Её глаза бегали по сторонам, выискивая что-то за пределами видимости. Каждый шорох заставлял её напрягаться, каждый звук был как удар по нервам.