Когда перед ними начали проступать очертания входа в метро, Данила поднял руку, призывая всех остановиться. Свет фонаря скользнул вперёд, освещая груду мусора и мебели, нагромождённых у спуска.
– Баррикада, – тихо сказал он, глядя на завал.
Мебель выглядела так, будто её бросали в спешке. Остатки дивана с выломанными ножками, скрученные трубы, деревянные балки, обгоревшие края которых всё ещё источали слабый запах гари. Всё это создаёт впечатление, что кто-то отчаянно пытался закрыть проход, но не успел довести дело до конца.
– Это люди? – прошептала Мила, подходя ближе.
– Кто ещё, – ответил Олег, обогнув её. – Червям это не нужно.
Данила осмотрел завал, затем поднял фонарь выше, освещая стену у входа. На бетоне остались длинные царапины, как от когтей.
– Не просто так они закрывали его, – глухо произнёс он.
Мила сделала шаг назад, её глаза сузились.
– Мы полезем туда? – спросила она, и её голос прозвучал резче, чем она хотела.
– У нас нет выбора, – отозвался Данила и повернулся к Олегу. – Давай, поможешь.
Олег кивнул и направился к завалу. Они вместе начали разбирать баррикаду, двигаясь быстро, но тихо. Каждый кусок мебели, каждую трубу они переносили осторожно, стараясь не создавать лишнего шума.
Мила, оставшись позади, осматривала окрестности. Её взгляд снова и снова скользил по улицам, но туман скрывал всё. Она чувствовала это странное, липкое ощущение нарастающего наблюдения, словно за ними следили тысячи невидимых глаз.
– Поторопитесь, – бросила она через плечо.
Её голос дрогнул, но она не обернулась. Олег и Данила работали быстро, и вскоре в завале появился проход. Из него потянуло сыростью и едва ощутимым запахом гнили.
– Готово, – произнёс Данила, поднимаясь.
Он первым шагнул в мрак, и свет его фонаря прорезал густую темноту, но та, казалось, изо всех сил поглощала его. Олег последовал за ним, придерживая Татьяну Павловну, а Мила теперь замыкала группу.
Спуск в тоннель был медленным. Ступени, покрытые налётом, становились скользкими, и каждый шаг сопровождался шуршанием пыли. Стены, когда-то гладкие и светлые, теперь скрывались толстым слоем плесени.
– Смотрите, – сказал Олег, указывая на стену.
На поверхности стен виднелись нити. Тонкие, пульсирующие, словно живые. Они блестели в свете фонаря, их движение напоминало ритм дыхания.
Мила остановилась, и её лицо побледнело.
– Они стали гуще, – сказала она шёпотом.
– И ярче, – добавила Татьяна Павловна.
Данила молча провёл рукой над нитями, стараясь не касаться их. Они слегка светились, и от них исходило едва различимое тепло.
– Мы не будем останавливаться, – твёрдо сказал он, оборачиваясь к остальным.
Группа двинулась дальше. Шаги отдавались глухим эхом, которое словно сопровождало их, следовало за каждым движением. Пульсация нитей усиливалась, и их свет казался всё более зловещим.
– Они как будто знают, что мы здесь, – прошептала Мила, стараясь не смотреть на стены.
– Возможно, так и есть, – тихо ответила Татьяна Павловна, но её голос был странно спокойным.
Свет фонарей метался по стенам, по полу, выхватывая из тьмы странные формы и узоры. Тьма впереди казалась густой, как вода, и каждый их шаг становился всё более тяжёлым.
– Быстрее, – бросил Данила, не оборачиваясь.
Они ускорили шаг, стараясь не смотреть по сторонам, но ощущение, что за ними следят, становилось всё более явным. Воздух в тоннеле сгущался, наполняясь тревогой, словно сам мрак пытался их остановить.
Фонари упрямо пробивались через густой мрак тоннеля, освещая лишь ближайшие несколько метров. Воздух был холодным, пропитанным сыростью и гнилью, которая въедалась в горло. На стенах тянулись пульсирующие нити, движение которых напоминало биение сердца, словно этот тоннель был живым существом.
Данила шёл впереди, и его фонарь высвечивал узоры трещин на стенах и пятна старой крови, застывшей неровными подтёками. Олег, сдерживая дыхание, следовал за ним, крепко сжимая рукоять ножа. Мила и Татьяна Павловна замыкали группу. Никто не произносил ни слова, только звук шагов и шорох пыли нарушали эту давящую тишину.
Когда впереди показались первые контуры станции "Проспект Мира", группа замерла. Луч света от фонаря Данилы упал на своды, частично разрушенные, местами провалившиеся. Плитка на полу была разбита, в её трещинах скапливалась густая слизь, блестевшая в свете фонарей. Она тянулась тонкими полосами, соединяя пол с потолком, как будто тоннель прорастал изнутри.
– Что это? – прошептала Мила, делая шаг вперёд.
Данила не ответил. Он всматривался в дальнюю часть станции, где едва угадывались очертания платформы, погружённой в полумрак. Воздух здесь был тяжёлым, почти осязаемым, как густая дымка, которая обволакивала всё вокруг.
И вдруг тишину прорезал звук. Сначала слабый, ритмичный, он напоминал шаги, отдалённо эхом отражающиеся от стен. Звук постепенно усиливался, становясь всё ближе.
– Шаги? – выдохнул Олег, усердно вглядываясь в темноту.
– Или что-то другое, – ответила Татьяна Павловна. Её голос прозвучал глухо, но в нём не было страха, только сосредоточенность.