В другое утро, сеньор, когда настала моя очередь будить Нору, я, как обычно, вошла в её комнату и первое, что привычно сделала, растолкав сестру в полутёмной комнате, – открыла шкаф, взяла чистую одежду и положила на стул рядом с собой, чтобы её можно было надеть после ванны или сразу, если не буду мыть Нору. Итак, я всё это приготовила и обернулась взглянуть, в порядке ли постель, но сестры на кровати не оказалось. На мгновение, сеньор, у меня возникла глупая мысль: «Неужели ты такая маленькая, Нора, что затерялась среди простыней?» Однако идиотское предположение тут же исчезло, и я стала сомневаться: может, я перепутала день, и мать уже забрала Нору из кровати, или из-за полутьмы в комнате я не могу ничего разглядеть. Ну, я сразу обошла кровать и решила поднять штору, и тут же увидела сестру, сеньор. Она лежала у изножья кровати в летней пижаме и широко открытыми глазами смотрела в сторону окна. «Нора, кто это оставил тебя здесь, на полу?» – спросила я, не надеясь получить ответ. Выглядело это странно, ведь Нора по ночам не может даже пошевелиться и никогда раньше не падала с кровати. Кроме того, если бы она свалилась, то заревела бы, как всегда, когда её что-то тревожит, и мы бы услышали крик. Я подняла её, приговаривая: «Норочка, ну скажи мне, как же ты там очутилась?» Весь день я размышляла о том, не случилось ли чего с нашей мамой, должно быть, с ней что-то произошло, раз моя сестра валялась распластанная на холодном полу. И я поймала себя на том, сеньор, что мысленно упрекаю Большую Лею: «А ведь она постоянно говорит про нас с Норой, мол, ну и две награды ей достались. Однако то же самое о ней самой могу сказать и я: ну и награда в виде матери мне досталась – оставила Нору на полу и не удосужилась ее поднять, да и вообще ничего не сделала». Целый день я ломала голову над этим случаем, а когда появилась мать – в это время во внутреннем дворике я чистила козу, образ которой принял покойный отец Хавьера, – я спросила: «Что сегодня случилось, мама, почему ты оставила Нору лежать на полу?» А она: «Ну что ты ещё выдумала?» Мать настаивала, что она тут ни при чём, и откуда такое могло прийти мне в голову, ведь стоит ей заметить слюни у Норы, как она немедленно бросается их вытирать. Как же мать могла оставить её лежащей на полу? «Но, мама, я ведь нашла её там сегодня утром». «Тогда это твоя вина, Маленькая Лея, потому что ты такая оторва, что даже не замечаешь, когда твоя сестра падает». «Ну как же Нора сама может упасть, мама, если она не способна двигаться и ревёт каждый раз, когда её что-то беспокоит!» «Не знаю, не знаю», – повторяла мать. Я сказала Норе: «Какие странные вещи с тобой происходят, Норочка!» И в этот момент нарисовалась Каталина и, услышав мою фразу, спросила, что стряслось с Норой. «Моя сестра теперь умеет сбрасывать со стола скатерти с ножами, самостоятельно выпадать из своего кресла и бросаться с кровати на пол». «Ой, мамочка, – воскликнула Каталина. – Ой, мамочка, – повторила она, – это похоже на случай у соседа, объявившего, что наступает конец света, потому что его коровы вытворяют странные вещи». Я недоверчиво посмотрела на неё, но Каталина продолжила: «К тому же твоя сестра больше похожа на животное, чем на человека, Лея. Увы, конец света приближается, а меня до сих пор не полюбили так, как мне хотелось бы». «Хватит, Каталина, – заявила я, – лучше скажи, чего тебе тут надо?» «Ничего, просто я одна дома, и мне стало скучно». Я повернулась к сестре: «Нора, ты поступаешь так потому, что мир собрался покончить с собой?» – захотелось мне спросить её. Но я сразу почувствовала, как огонь опять заметался в моих внутренностях и словно загорелся желудок, как бывает всегда, когда мне нужно принять решение, сеньор, не забывайте об этом.
