Я не святая. Я уже думала о том, как это – целоваться с парнем, который мне нравится, лежать, прижавшись к кому-то.
Я думала о том, как это должно быть – делать всё это с Вольфом.
Он всю ночь не даёт мне уснуть.
Но на самом деле поцелуй с ним не такой, как я ожидала.
Я не представляла, что он может быть невероятно мягким и жёстким в то же время. Я не могла вообразить, что от него по телу, словно ток, разольётся возбуждение, что меня охватит головокружение, перехватит дыхание, и я настолько потеряю контроль над происходящим, что остальной мир рассеется. Это не похоже ни на что из того, что я знала раньше. Нужно самому оказаться в центре этого, чтобы понять.
Но потом он останавливается и отстраняется, бормоча извинения.
– Я, правда, привёл тебя сюда не для того, чтобы целоваться, – говорит он.
– Знаю.
– Я просто хотел этого уже давно.
– Вообще-то, это я тебя поцеловала, – уточняю я.
Он улыбается.
– Да, ты права. Забыл. Но я всё-таки поцеловал тебя в ответ.
– А потом ещё раз.
– Я не хочу, чтобы ты думала, что я завёл тебя в лес, чтобы домогаться.
– Может быть, это я
Он смеётся.
– Ты совсем не похожа на извращенку.
Я с сомнением пожимаю плечами.
– Ты ещё не видел, что я вытворяю с наждачной бумагой.
Впервые я почувствовала что-то сокровенное и опьяняющее в нашем уединении.
Я думаю, что бы сказал папа, и тут же отбрасываю эту давнюю привычку. Его слова ничего не значат. Важно только то, что я хочу быть здесь с Вольфом прямо сейчас. Я хочу перестать думать, как девочка с «промытыми» мозгами, и начать думать, как самостоятельный человек со своими собственными желаниями.
– Не похоже, что этот пол ещё нужно шлифовать, – замечаю я, быстро проводя рукой по гладкой поверхности.
– Не здесь, вон там, – он кивает на противоположную сторону комнатки.
Я начинаю ползти по зелёному спальнику, расстеленному в центре комнаты, но на полпути я просто падаю и чувствую, что Вольф рядом.
– Ты же на самом деле не хочешь шлифовать пол, так ведь? – спрашиваю я и тяну его к себе.
Не знаю, откуда во мне эта дерзость, но папа меня точно такому не учил.
Я не сплю, просто лежу в своей комнате, в полудрёме, слушая, как что-то скребётся под крышей. Наверно, мыши. Просто Ник говорит, что это они издают такие звуки. Но потом что-то с грохотом обрушивается на кухне, и я вскакиваю, уши заполняет стук сердца. Я пытаюсь полностью успокоиться, чтобы что-то услышать.
Я подумала о взломщиках, которые появились здесь из ниоткуда, о том, что мне некого позвать на помощь, кроме сестры-тугодума. Теперь мне кажется, что именно так всё и происходит.
Я медленно выбираюсь из постели и шлёпаю к двери, а возня внизу утихает. Потом я всматриваюсь в темноту безмолвного коридора. И тут я слышу, как что-то внизу скребётся. Я бесшумно бегу в комнату Ник и трясу её за плечо.
– Ник! – шепчу я как можно тише.
– Ммм, – бормочет она.
Как она вообще может так крепко спать, когда в доме какой-то маньяк, или наркоман, или убийца разыскивает нас. Я хватаю её за плечо и трясу.
– Ник! Проснись!
Она мигом широко открывает глаза и не скрывает удивления от того, что я так близко.
– Что? – чересчур громко спрашивает она.
– Тсс! Там кто-то внизу! – шепчу я.
Она поднимается на локтях, хмурится, вглядываясь в лунный свет, проникающий через окно.
– С чего ты взяла?
– Я слышала шум.
– Может быть, папа вернулся, – говорит она. – Или мама.
– Посреди ночи? А что, если это не они?
Наконец, она вроде бы осознала, в какой мы западне, одни здесь, она садится и тянется рукой под кровать, где теперь хранит охотничье ружьё.
Она проверяет, есть ли патроны, и внезапно я понимаю, как мне повезло, что моя сестра – такой же чудаковатый Рэмбо, как наш отец.
Внизу всё затихло, но для меня это плохой знак. Кто бы там ни был, он, скорее всего, нас услышал и теперь только ждёт, чтобы мы спустились, и он нас убьет.
Ники встаёт и идёт через всю комнату к двери, я спешу за ней.
– Что ты делаешь?
– Иду выяснять, что это за звуки.
Прежде чем я успеваю её остановить, она щёлкает выключателем, и на лестнице загорается свет.
– Кто здесь? – громко спрашивает она, и мне хочется влепить ей пощёчину.
Тишина.
– Пап? Мам?
Вместо ответа до нас доносится едва различимый скребущийся и шаркающий звук.
Она глубоко вдыхает и спокойно выдыхает.
– Ты, стой тут и ищи место, чтобы спрятаться. Если что-то случится, спускайся по пожарной лестнице из своей комнаты и беги за помощью в Садхану.
Я смотрю на неё, как на полоумную, но голова ничего не соображает, и я не могу ничего сказать в ответ. Не помню, чтобы мне когда-то было настолько страшно.
– Стой тут, – шёпотом повторяю я через какое-то время, но она уже спускается по лестнице. – Ник! – зову я её. Она не оборачивается, и я подхожу ближе к коридору и всматриваюсь в её спускающуюся фигуру.
Она исчезает за поворотом на лестничной клетке. Через пару секунд раздаётся выстрел. Я чуть штаны не намочила. Во рту пересохло, адреналин пульсирует в венах, я забываю про предосторожность и бегу вниз, не в силах оставить там сестру одну.
Что, если Николь мертва?
