Потом она попросила мороженое, но он очень попросил, чтобы она потерпела, ведь мороженое едят после ужина в качестве десерта. Трапеза должна быть правильной, со скатертями, с фужерами, на белоснежной посуде и со всем набором столовых приборов.
Зиня взял девушку за руку и повел в сторону Большой Невы, к Исаакиевскому собору. Там, на площади, располагались и ресторан, и гостиница. Именно в снятом номере Зиновий намеревался уже по-настоящему отметить вторую годовщину после получения условной судимости за кражу, конечно, одновременно с двадцатилетием, и главное – стать, наконец, мужчиной. Парни-то считали, что Зиня уже давно взрослый. Пора было исправлять это досадное недоразумение. К тому же Марго была настолько прекрасна, что не влюбиться в нее Зиновий просто не мог.
Они вкусно и досыта поели и напились. В меню по прейскуранту значились котлета по-киевски с гарниром, жульен, шампанское, мороженое и лимонад.
А потом, как только луна обозначилась на небосклоне полным диском, он провел ее в шикарный гостиничный номер «Англетера». Маргоша оказалась довольно умелой во всех смыслах и быстро проделала с Зиней все нужные процедуры, после которых юноша становился мужчиной. Он долго лежал блаженный с открытыми глазами, а она мгновенно уснула.
Заснул Зиновий под утро, и когда протер спросонья глаза, спутницы уже не было. Ничего страшного, у будущей студентки могли быть неотложные дела в приемной комиссии, к тому же они условились встретиться вечером на Дворцовой площади перед Эрмитажем. Это на другой стороне от Невского проспекта.
Зиновий, окрыленный от вчерашнего дня и особенно ночи, никуда не спешил. Выселение в полдень. Можно было понежиться и сходить на бесплатный завтрак, что он и сделал, перекусив сосисками с яичницей и запив чаем с лимоном.
Все сборы перед сдачей номера не заняли и пяти минут, но когда рука потянулась к трюмо с зеркалом, чтобы нащупать на нем часы со стальным браслетом, то Зиновий часы не обнаружил. Отсутствие атрибута важности и состоятельности его вовсе не насторожило. Он мог оставить часы в ванной комнате возле умывальника или на прикроватной тумбочке. Но и там их не было.
Куда же они запропастились?! Беспокойство нарастало. Он перерыл весь номер, на всякий случай спустился в ресторан. Но и там ничего. И тогда родилось подозрение. Кроме Маргоши в этом номере могла побывать только горничная. Однако вечером часы были на месте. Только утром он на короткий промежуток времени покидал номер, чтобы перекусить. Консьерж внизу заверил, что никто из персонала в номер не заходи, и что его собирались убирать после убытия гостей…
Подозрение могло развеяться вечером, когда бы он увидел Маргошу на площади перед Эрмитажем. Но свидание не состоялось. Ни в этот день, ни на следующий. Не оказалось Марго и в съемной квартире в одном из спальных районов, которую помогли вычислить члены банды. Вуз, в который пыталась поступать Маргоша, выложил списки поступивших абитуриентов. Но там было столько Рит, что искать ее среди них было почти бессмысленно. А фамилии он не знал. И все же он обратился в ректорат, представившись братом, который ищет уроженку Пензы, фамилию которой не помнит. Его, естественно, оставили у порога в кабинет и без ответа. Маргоша словно испарилась.
И все же встреча состоялась. В октябре, когда еще не закончился сезон навигации. Случайная. На мосту, который разводился аккурат через двадцать минут, поэтому редкие ночные прохожие и прогуливающиеся парочки спешили пересечь Неву.
Она шла одна. И он был один. Сумерки уже накрыли небо. Но полного мрака не было – звезды и фонари компенсировали отсутствие естественного света.
– Ты? – спросил он.
– Привет! – удивилась она. – Не спится?
– Это ты украла часы? – Зиновия не интересовал диалог, в нем кипела обида вперемешку с ненавистью.
– Какие часы? – сыграла «дурочку» Марго.
Зиновий взял ее за горло и с силой сдавил его запястьем, еще раз задав свой вопрос и озвучив требование:
– Мои часы. Где они? Верни мои часы!
– Прости. У меня не было обуви на осень. Твои часы теперь это мои сапоги, – призналась хрипящим голосом девушка.
– Сапоги? – переспросил Зиновий и ослабил давление на горло.
– Да, вот эти кожаные сапоги. Часы я продала, и купила себе обувь.
Зиновий разжал руку окончательно и впал в кратковременный ступор от внезапно открывшейся правды. Но быстро пришел в себя, придумав окончательное и бесповоротное решение. Недолго думая, он прижал девушку к перилам разводного мостового пролета, потянул на себя правую ногу красотки и снял с нее сапог. Потом левую ногу и снял второй.
Уходя в сторону Кунсткамеры, Зиновий Годин понимал, что оставляет Маргошу совершенно босую в середине осени. Но ему не было ее жалко. Нисколечки! Он бросил ей через плечо вместо плевка:
– Твои сапоги – это залог или компенсация. Одно из двух. Если они для тебя ценность, то ты вернешь часы и получишь их обратно. Равнозначный обмен! Поняла?! А не вернешь, не получишь ничего. Месть такая.
