Илья много работал и много спал. Ему казалось, что Москва отнимает у него силы, хотя он толком еще и не видел Москвы. Несколько раз друзья выбирались в вечерний центр – ездили на метро, потому что Никита не хотел заморачиваться с парковкой. В первый раз Илью больно прихлопнул турникет, потому что он затупил, прикладывая карту «Тройка». В подземке из-за толпы народа у него случилась паническая атака, а затем еще одна – уже снаружи, прямо посреди ресторанной улицы Пятницкой. Никита выручил: подсказал дыхательные практики из йоги. Илья относился к такому скептически, но тогда ему было так хреново, что он согласился бы на что угодно, лишь бы полегчало. Вернувшись домой, замерзший Илья набрал горячую ванну с пеной и решил, что к освоению центра Москвы он пока не готов и не будет браться за все сразу.
Новый год друзья встретили дома из-за ковидных ограничений: все рестораны в новогоднюю ночь работали только до двадцати трех ноль-ноль, к тому же Илья спохватился слишком поздно, все уже было забронировано. Праздник омрачался и тем, что Никита не пил алкоголь. Совсем никакой. Илья же каждый Новый год по традиции выжирал бутылку виски в одиночку, смотрел старые ужастики и строчил злые обиженные посты в «Твиттер», которые никто не лайкал. В последний месяц ему было не до соцсетей, и он совсем забросил свой блог, коротко отписавшись о переезде. Илья изголодался по живому общению, и весь первый месяц они с Никитой болтали так долго, что в глотках начинало першить. В конце концов, оба уставали говорить и разбредались по комнатам каждый со своим ноутбуком. В новогоднюю ночь Илья решил тоже не пить из солидарности: он панически боялся испортить отношения с Никитой и в его доме играл по его правилам.
Мысли о Лене тоже перешли в спящий режим. Илья собирал себя заново после переезда и был еще не готов ей написать. Он готовился к этому событию, как к выступлению перед многотысячной толпой на стадионе. И вот наконец: Новый год – хороший повод, чтобы заявить о себе. В прошлый раз он написал ей на день рождения, и это сработало. А тот факт, что он трезв, отчасти играл ему на руку – не сболтнет лишнего, не смутит ее напрасным овершерингом. Он расписал длинное искреннее пожелание, в котором высказал, как рад, что они снова общаются. Лена ответила в ту же минуту, просто: «С Новым годом, ура!»
Илья 01:37
Я в Москве уже, кстати)
Не прочитано.
Он написал: «Увидимся?» А потом стер.
На следующий день сообщение все еще не было прочитано. Ну, первое января – имеет право не отвечать. Спустя сутки сообщение по-прежнему висело с одной галочкой. Вторая галочка появилась пятого, но Лена так ему и не ответила, а сегодня уже семнадцатое. Илья раздосадованно кладет телефон на столик.
– Мне флэт уайт, – сказал Никита.
– Что? – переспросила молодая официантка глухим голосом. Илье показалось, что она выглядела как победительница сельского конкурса красоты. Пустые темные глаза, наращенные ресницы-опахала с эффектом 30. Хотя тут все 50. Разблокировано воспоминание. Да-а-а, 50 – это любопытный артефакт прошлой эпохи.
В детстве он один раз побывал в кинотеатре 50, когда такие только появились и были в диковинку. У Ильи был день рождения. Первый год без бабушки. Ради него родители созвонились, и голос матери, пока она говорила с отцом по телефону, был хоть и привычно холодным, но относительно спокойным. В честь праздничного дня они втроем влезли в хорошее настроение, как влезают во вчерашнюю футболку, потому что чистых не осталось, и пошли в этот самый 50. Выбор там был невелик: снежная гора, подводный мир и дом страха. Решать доверили имениннику, и Илья выбрал склоны: дом страха – страшно, а подводный мир – скучно. Сеанс длился пять минут. На экране показывали спуск с пиксельной горы плохого качества, в лицо летели брызги воды и немного двигались кресла. Отец возмущался: и что, это все? Хотел было поскандалить и вернуть деньги, но мать сделала злобное лицо и сказала, что он всегда все портит. Илья примирительно вклинился между родителями: знаете, когда мы съезжали с горы, я что-то почувствовал, немножко даже в груди ухнуло, так что это было не зря. Отец проворчал: ну хорошо тогда. Затем все пошли есть в «Макдоналдс». Отец заглотил пару квелых картофелин фри, обмакнув их в кетчуп (бабушка сказала бы «кепчук»), сказал, что не голоден, и заторопился к своей новой жене.
Родители уже давно не жили вместе. Четыре года отец с секретаршей Юлией и маленькой Кирой ютились по съемным жилищам, а потом заняли освободившуюся бабушкину квартиру. Бабушка в последний год жизни много плакала и говорила, что Юлия – «колдовка» и ворожила на отца, «втыкала иголки в дверь», разрушила чужую семью. Говорила, что примет и впустит в свой дом Юлию с ее «прицепом» только через свой труп – ну, так, собственно, и вышло.
