Юлия была высокой худой женщиной с короткой, словно ощипанной, стрижкой, бровями-ниточками и прокуренным контральто, которое странно будоражило Илью. Она всегда зазывала его в гости, но он был у них всего раз. Квартира тотально преобразилась после бабушкиной смерти. В просторной двушке – некогда с пестрыми коврами на стенах и уютным креслом, изрядно подранным котом, – торжествовали дурновкусие и евроремонт. По всему периметру потолка Юлия вмонтировала лампочки – не сама, конечно, а с помощью пьющей бригады. В спальне она построила подиум, на котором возвышалась новая кровать с хромированными ножками. Бабушкину люстру с абажуром безжалостно выкорчевали из потолка, и теперь там зияла глянцевая навесная гладь. На светлой кухне, всегда жаркой от солнца и включенной плиты, где бабушка лепила для Ильи фирменные вареники с мясом, «фартук» сделали ярко-красным и блестящим, как пожарная машина.
У них в гостях Илья давился невкусными магазинными пирожными, которые умудрялись быть одновременно слишком жирными и сухими (не то что отменные сладкие пирожки бабушки). Чаепитие проходило под вопли Киры из детской, где отец на полной громкости смотрел плазму. Единственное, что осталось от прежней квартиры, – бабушкин кот Фунтик, которого мама не захотела взять, и он перешел в наследство отцу. Обычно кот грелся на подоконнике и не обращал на Илью никакого внимания, делая вид, что они незнакомы. Илья вежливо поблагодарил Юлию, и она обняла его, обдав запахом тонких сигарет и духов «Жадор» – духов, которые теперь всегда ассоциируются у него с запахом чужой красивой женщины.
Илья очнулся от воспоминаний и принялся дальше рассматривать официантку. Две расстегнутые пуговицы на белой рубашке, в смуглом декольте – безвкусная золотая цацка. Иссиня-черные волосы убраны в небрежный пучок, вытатуированные брови – такого же цвета. Отдающие коричневым щеки двигаются в такт неторопливому жеванию жвачки. Не иначе как устроилась в кафе мужиков клеить. Но Илья бы, как говорится, не вдул.
– Флэт уайт, пожалуйста, – повторил Никита.
– Хорошо, – сказала девица так, словно делает ему великое одолжение.
– А мне бамбл, – подал голос Илья.
– Бамбла нет.
– Тогда капучино. Капучино есть?
– Молодой человек, извините, флэт уайта тоже нет. – Официантка обратилась к Никите, проигнорировав Илью.
– А капучино есть? – спросил Никита.
– Капучино есть.
– Тогда мне капучино.
– Мне тоже капучино, можно? И вителло тоннато. Есть? – Илья аж подпрыгнул на стуле.
– Пиццу «Вителло тоннато», поняла.
– Да почему пиццу-то?! Просто вителло тоннато. Холодные закуски.
Чертова дура.
– А. Его тоже нет.
Никита едва сдерживал ржач. Илья был похож на закипающий чайник.
– Тогда я ничего не буду.
– А капучино?
– Да, будьте так добры!
Официантка медленно, как ленивец, уползла в сторону кухни. Это было первое сравнение, что пришло Илье на ум. Почему он мыслит штампами? Хотя они же на улице Юных Ленивцев – скорее всего, поэтому. Но по факту ленивец – это его мозг, который отказывается думать. Избалованный, раскормленный, как фастфудом, мемами и короткими вирусными видео. Еще в 2013 году Илья сохранил «ВКонтакте» черно-белую картинку: счастливые, стройные парень с девушкой в купальных костюмах резвятся в море. Они говорят друг другу: «Ненавижу думать!» – «Я тоже!» Илья любил этот мем, потому что тоже ненавидел думать. На картинке были изображены типичные альфа-самец и альфа-самка, а им все прощается. Им можно быть тупыми, а Илье нельзя. Будь Илья тупым, он бы просто не выжил.
Никита, несмотря на имидж в соцсетях, вовсе не тупой обитатель качалки и достигатор «успешного успеха». Он, в отличие от героя того старого мема, очень любит думать. Никита тот еще философ, сдвинутый на духовности. Он считает, что она открывает какие-то сверхвозможности. Никита мастер, что называется, «прогнать телеги». Его «телеги» наполнены эзотерическим смыслом: что-то там про силу духа, энергию, аффирмации, про огонь в глазах. Он всегда на скотском позитиве, даже хочется его порой треснуть. У него стакан вечно наполовину полон. Да какой там наполовину, в его стакане с излишком, течет через край. Никита пьет только флэт уайт и минералку «Сан Пеллегрино» из «Азбуки вкуса», в кафешках, так уж и быть, берет «Жемчужину Байкала» и капучино, когда флэт уайта нет в меню. Он говорит, что вся минералка разная на вкус и что «Сосновый лес» – самая ужасная вода. Илья разницы, хоть убей, не чувствовал. Вода как вода, это же просто вода. Илья бы и из унитаза мог попить, если бы умирал от жажды.
