Стакан Ильи пуст, пожалуй, даже больше чем наполовину. Он – потухший костер, севшая батарейка, треснутая яичная скорлупа, из которой понемногу вытекает жизнь. Хотя он, наверное, умный. Периодически Илью клинит, и он начинает тревожиться: вдруг отупел? – тогда он начинает проходить тесты на ай-кью. На эту тему Илья готов говорить долго, будь это хоть кому-то, кроме него, интересно. В среднем у мужчин и женщин одинаковое ай-кью, но у женщин гораздо лучше с вербальным интеллектом, а у мужчин – с невербальным. Поэтому мужчины чаще выбирают инженерию, а женщины – гуманитарные науки. Женщинам в айти, как правило, делать нечего, хотя некоторые выстреливают: Илья был некатегоричен и допускал исключения.
Программистов Илья не уважал, хоть и сам был программистом. Он не особо гордился тем, кем стал. Илья считал, что инженеры умнее программистов, поскольку инженерия сложнее: программистам, например, не надо крутить 3В-детали в голове. На Западе у серьезного инженера среднее ай-кью – сто двадцать. У программиста – сто десять. Не так уж и много, примерно как у отличника из обычной провинциальной школы. Илья и сам был отличником – пусть не из совсем обычной школы, а из приличной гимназии, но все же провинциальной. Однако его ай-кью повыше. Тесты показывали около ста тридцати, но была одна проблема. Ай-кью-тест делится на блоки: память, скорость обработки информации, невербальный интеллект и так далее. Все тесты Илья проходил на английском языке. Тест на вербальный интеллект, где задания связаны со словами, для достоверности стоило проходить на родном. Хорошего теста на русском языке Илья так и не нашел, поэтому не смог измерить свое ай-кью по всем параметрам и получить суммированный результат. Илью это нервирует, поэтому он проходит все тесты на ай-кью, которые только находит, и подсчитывает средний показатель.
Допустим, тесты говорят, что Илья умный. Ну, ему хочется так думать. Но ум и креативность, а также то, что называют простой деревенской смекалкой, – разные вещи. Никита говорит, что Илья может все. Я-то, может, и могу, но мне так лень, думал Илья. Пусть за меня напрягается кто-то другой. Пусть кто-то другой придумывает более поэтичные описания для нерасторопной официантки. К тому же есть кое-что похуже штампов: отсылки к Гарри Поттеру по любому поводу. Едва он подумал об этом, как сразу начал злиться на перезрелых фанов очкастого детины с волшебной палочкой, напоминающей секс-игрушку. Илья злится просто так, особо не рефлексируя. В нем вообще много злости. Он не знает, куда ее девать, и злится на все подряд. Как в фильме детства «Дневной дозор» – будто бы все время пьет сок «Злой». Вот это удачное сравнение, неизбитое.
– Может, нажалуемся на нее? – говорит наконец Илья. – Я вчера сюда один приходил, она была на смене. Та же песня. Я буду это. Этого нет. Тогда это. Этого тоже нет. Вынос мозга. Новый год уже все справили, пора возвращаться в рабочее русло. И почему это капучино есть, а флэт уайта нет? Флэт делается просто с помощью дополнительного шота эспрессо. У бариста случился инсульт и он это забыл?
– Давай, скажи ей все, что думаешь. Ты же ненавидишь женщин. – Никита усмехается, скаля идеально ровные зубы.
– При чем здесь это? Она не справляется с работой.
– А ты задумайся. Тебя действительно задевает то, что она плохо работает? Может, стажерка, работает день второй. Все еще хочешь обрушить на нее гнев или проявишь милосердие?
– Да не буду я на нее стучать. Обойдется, много чести. Что с нее взять: смазливая студентка, может работать из рук вон плохо – и ей будут это прощать. Она даже не старается.
– Может, самое бесячее для тебя в этой ситуации – это ты сам? Сам хочешь лениться, но чтобы тебе это прощали. Терпишь работу, а потом взрываешься.
– А вы точно психолог? – Илья скорчил рожу.
– Недоволен качеством обслуживания? Можешь, конечно, высказаться. Или отзыв оставить, если не хочешь ругаться. Но представь, что девушка из-за этого вылетит с работы. Подумай, что ты почувствуешь? Сначала минутное удовлетворение, а что потом? Разве тебе не будет стыдно?
Илье показалось, что Никита говорит слишком громко: официантка сделала презрительное лицо, ее движения стали более резкими. Он заерзал на стуле, склонился к своему визави пониже и отрывисто зашептал:
– Никита, мозг не выноси. Меня другое бесит. Цены не соответствуют качеству услуг. На хера вообще нужны эти сраные кофейни? Для кого они? Я считаю, что должно существовать только два вида общепита. Или роскошные рестораны с ценником семь тысяч за ужин, зато язык проглотишь, или чебуречные со столом на улице, где жрешь на сто рублей. Все были бы довольны и каждый получал то, за что платит.
– Зачем тогда сюда ходить? – сказал Никита на обычной громкости и вполне дружелюбно.
– А куда еще ходить здесь? Ничего нет, паршивый спальник.
– Эй, не обижай мои любимые Кузьминочки. Ты у меня живешь, забыл? Не нравятся Кузьминки – снимай на Патриках. Там-то уж есть где тусоваться.
– Сорян, умолк. Не хотел обидеть.
