– Я не стыжу тебя, – Орион положил руку ему на плечо. Он словно не слышал слов Мика. – Но ты так и не смог увидеть Стихии чем-то целым. Почувствовать, что по-настоящему все Четыре сильны лишь тогда, когда едины. Среди них нет старшей или главной, каждая могущественна на свой лад. А ты пока понимаешь лишь язык силы. Ты и Рут – это не история о том, как она приходит и исцеляет там, где ты оставил ожог. Ваши Стихии суть одно.
– Стихия едина, – горько хмыкнул под нос Мик.
– И свободна, – улыбнулся Орион. – Я не отговариваю тебя от затеи с масками и ристалищами. Все может и получиться. Во всяком случае, лучший план я тебе точно сейчас предложить не могу. А значит, и не имею права противиться.
1009 год от сотворения Свода,
1-й день третьего зимнего отрезка Себерия, Край Озер
Дарина
После отъезда Мика дни – серые, бесцельные, неотделимые друг от друга – словно слиплись в комок. Дарина с Каем пытались было поучиться творить вместе, но им очень не хватало наставника. К тому же Лита быстро уставала, а сражаться незрячим у далла едва получалось. Почти каждая такая тренировка, короткая и бестолковая, заканчивалась тем, что ему приходилось нести чуть живую от усталости Литу на руках обратно в дом. Дарина плелась следом, мысленно указывая путь, и ей стоило большого труда всякий раз скрыть отчаяние от бессмысленности происходящего.
Кай все больше молчал, порой за целый день не произнося и десятка слов. Помощь Дарины он принимал неохотно, стиснув зубы, но неизменно вежливо благодарил за сделанное. Литу он как будто и вовсе не замечал бо́льшую часть времени.
В один из дней Дарина решилась подойти к Ярту. Она не знала, отдавал ли Мик какие-то особые распоряжения насчет них с Каем, но частенько ловила на себе пристальные подозрительные взгляды остальных обитателей края. Даже во время тренировок она чувствовала, что за ними присматривают. При этом с ними почти никто никогда не разговаривал, исключением было лишь угрюмое ворчание Эи. Им не спешили верить и посвящать их в дела. О том, что Кай и Дарина могли бы сражаться, ни один человек, кажется, в принципе не задумывался. Складывалось ощущение, что их двоих просто с досадой терпят, как нечто неизбежное и неприятное, с чем вдруг приходится мириться, – вроде удушливого летнего зноя.
Ярт вежливо поздоровался, но в его взгляде читалось такое недоумение, что Дарина засомневалась, помнит ли он вообще, кто перед ним стоит.
– Солдаты мы неважные, – она уставилась на свои крепко сцепленные пальцы. Никто не спешил спорить. – Но я все равно хочу помогать.
Ярт по-прежнему молчал. Дарина вдохнула побольше воздуха.
– Если надо будет, мы… Я точно выйду воевать. Но уже и сейчас от меня может быть прок. Я ведь разбираюсь в воздушной инженерии, меня с детства этому учили. Корабли и оружие, конечно, не смогу пока делать, но я быстро учусь.
Дарина набралась смелости и подняла взгляд от своих рук. Ярт смотрел на нее в упор, задумчиво поглаживая бороду.
– Пожалуйста. Я просто с ума тут схожу.
Молчание в ответ затянулось. Дарина уже готова была попрощаться и уйти, ощущая, как под тяжестью отчаяния плечи опускаются все ниже. Но Ярт наконец заговорил:
– Мик ничего конкретного не оставлял на ваш счет, разве что наблюдать повнимательнее. Так-то оно, может, даже проще будет. Крест и эта девочка из Края Ветра… Ласка вроде, да? Наверное, у них найдется для тебя работа. Я отдам распоряжение, зайди к ним сегодня.
Дарина едва сдержалась, чтобы от радости не обнять Ярта. Вот оно, наконец-то: в жизни снова появится хоть что-то хорошее и не бесцельное.
– Спасибо.
– Иди уже. Дел сейчас у всех хватает.
С того дня жизнь Дарины изменилась. Кай отказался идти с ней в мастерские, и она не стала настаивать: Воздух никогда и не был его Стихией. Но каждое утро, торопясь по заснеженной тропинке к дому, где уже ждала Ласка, Дарина все же чувствовала себя немного виноватой. Кай оставался один в пустующих в это время жилых комнатах, и страшно было представить, как долго тянулись его дни. Акваппарат на каминной полке покрылся толстым слоем пыли.
Дарину приняли настороженно. В первый день Крест показался ей особенно неприветливым и мрачным, а бойкая Ласка даже не пыталась скрыть своего отношения.
– Слушай, я вот в курсе, что ты устроила с полетом в Тюрьмы, – Ласка вытерла нос рукавом рубашки, и на лице остался длинный след от машинного масла. – Сразу предупреждаю: мне такие фокусы не нужны. Пойдем, покажу тебе, что к чему.
Дарина и сама не ожидала, что так быстро втянется в работу. За долгие месяцы пребывания в Водных тюрьмах и скитаний по Себерии она страшно соскучилась по воздушным механизмам. Дарина едва успевала за тем, как мысли обгоняли намерения, и Стихия сама зарождалась в пальцах, оживляя разрозненные детали.
– Ого! – сказала Ласка в первый вечер, заглянув ей через плечо. – Еще кто кого учить будет…
Крест подошел и встал рядом с Лаской.
– Хм, – он задумчиво почесал в затылке. – Приходи завтра.
Дарина готова была пуститься в пляс в ту же секунду.
