– Ваше Величество, пришли, – охранник указал на одну из камер.
От мысли, что некоторые узники проводят здесь не один год, Авруму вновь сделалось не по себе.
– Жди тут. – Он решительно шагнул вперед, проклиная сегодняшнюю излишнюю чувствительность.
При взгляде на заключенного Аврум сперва подумал, что нерадивый охранник ошибся и привел его не в ту камеру. Этот заросший, исхудавший человек с совершенно безумными глазами просто не мог быть генералом, бывшим главнокомандующим имперской армией.
– Рысь? – зачем-то осторожно спросил Аврум, не решаясь даже подойти ближе.
Заключенный поднял затравленный взгляд. Аврум знал: больше всего Рыся пытали мастера связи, стараясь добраться до того, что он спрятал от них. Подобное не могло пройти бесследно.
– Пройдемте в мой кабинет, я только прикажу слугам подать травяной отвар, – заключенный нервно жевал нижнюю губу и осматривался в поиске несуществующих слуг. – Желаете слив из нашего сада?
Аврум сделал осторожный шаг вперед. Рысь – а это все-таки был Рысь: неровный огонь над ладонью Аврума наконец-то помог различить знакомые черты в изменившемся лице – отшатнулся.
– Только умоляю, Элеонора, сегодня никаких танцев, мы уже не в том возрасте.
Аврум вздохнул. Работа предстояла неприятная и грязная, от этого сознания осталась только липкая трясина разрозненных мыслей. Его лучшие мастера не справились, но Аврум не мог не попытаться сам.
– Это все шалости Мика… Ты слишком балуешь его… – печально сообщил Рысь.
От резкого появления новой мысленной связи он громко вскрикнул и поспешил забиться в угол. Видимо, остатки рассудка в нем подсказывали, что в прошлые разы это никогда не заканчивалось хорошо.
– Тише, – вкрадчиво сказал Аврум. – Это быстро.
Воспоминания, размышления, мечты… Аврум умел работать с мысленной связью, пусть и весьма поверхностно, но не надо было быть специалистом, чтобы понять, что от разума Рыся почти ничего не осталось. Лица Элеоноры, Лики и Мика, воспоминания о сражениях и тренировках, Огонь, очень много Огня. Аврум ухватился за это Пламя: одно сражение, второе, третье, вот они – обрывочные видения Себерии в тот год. Деревянные дома, испуганные лица, красные флаги Империи. Воздушный флот. Так, а здесь…
Темнота. Аврум мысленно шагнул дальше, в висках заломило. Темнота, о которой в один голос говорили все мастера связи, работавшие с Рысем. Провал воспоминания, удаленного навсегда, пустота, по крупицам безвозвратно разрушающая сознание. Зерно будущего неотвратимого безумия. Именно поэтому удалять воспоминания так опасно.
Аврум поморщился и поторопился оборвать мысленную связь. Здесь можно было даже не стараться с пытками – Рысь был обречен, они просто помогли ускорить неизбежное. Мастера оказались правы: нужное воспоминание грубо вырвали с мясом, отыскать не получится. Аврум раздраженно вздохнул, злясь на себя за напрасную надежду.
Рысь, скорчившись, плакал в углу и неразборчиво звал кого-то. Аврум на мгновение задержал на нем взгляд, раздумывая. Перед ним был предатель, лишивший его долгожданной победы два года назад. Вор и укрыватель Пятой – той, что по праву принадлежала ему, Авруму. Подлец, самонадеянно присвоивший своей семье чужую – только их, Тысячелетников! – силу. Мятежник, который стоял у истоков нового кровопролитного восстания.
Ну нет. Казнь стала бы слишком милосердным решением.
1010 год от сотворения Свода,
второй весенний отрезок
Это должен был оказаться первый по-настоящему погожий, солнечный день в этом году. Мирра по привычке встала раньше остальных и очень тихо, стараясь никого не разбудить, выбежала на крыльцо. Ночной мороз еще никуда не делся, но утренний свет уже стал совсем другим: румяным, ласковым, теплым. Высоко в ветвях над головой пели птицы. Зима уходила.
Мирра прикрыла глаза и позвала Риккарда, так, как делала теперь каждое утро. Она запретила себе даже представлять, будто он просто крепко спит или не слышит. Ложь была бы уступкой, а Мирра не собиралась уступать. Он не слышит сейчас, но обязательно – обязательно! – услышит однажды.
Она протянула раскрытые ладони утренним лучам, ощущая, как прохлада забирается под растянутые рукава. Рик, я тут. Рик, я буду ждать, я дождусь, слышишь? Сколько бы весен и зим ни миновало, как бы далеко ты ни был, если хоть что-то в тебе осталось от моего прежнего Рика – однажды ты непременно услышишь меня, поймешь, что я здесь, я жива и все еще жду тебя. Я отыщу тебя – даже если придется обойти каждый дом в Элементе. Сейчас кругом еще снега́, но весна обязательно вернется сюда. И ты вернешься.
