— Слезай, — приказывает Кадара. Воровка усмехается снова, но, получив еще один удар плашмя — теперь на ее виске набухает рубец, — выпускает куртку Ворбана.
— Ссади ее.
Солдат сталкивает девицу с коня и прячет кошелек за пазуху. Та плетется к обочине и садится на траву.
Брид во главе двух отрядов ждет у моста.
— Переправляемся! — командует он по приближении Кадары и ее людей. — Скорее!
Трое бойцов сдерживают напор толпы, пока остальные пересекают мост, переброшенный через кипящую реку. Пахнет паром и вареной рыбой. Вынужденные остановиться беженцы поносят солдат последними словами.
Примерно в ста родах за мостом, на холме, откуда видны стены Элпарты, Брид останавливает всадников.
— Зачем нам останавливаться?
— Оглянитесь! — кричит командир. — Взгляните на город!
В тот же миг земля содрогается. Небо прочерчивают огненные стрелы, летящие через стены. Следующий толчок прокатывается по равнине, пугая коней и сбивая с ног самых слабых из беженцев. После третьего толчка стены Элпарты дают трещины и начинают рушиться. Сам город уже охвачен пламенем, над ним начинает сгущаться дымная туча.
Еще несколько содроганий почвы — и стены рассыпаются по камушкам. Поднявшаяся пыль смешивается с дымом и сажей.
— Хоть что-нибудь осталось? — хрипло спрашивает Ворбан.
— Та часть центра города, что подальше от стен и от реки, почти не пострадала, — отвечает Кадара.
— Нужно же им разместиться где-то на зимние квартиры, — сухо роняет Брид, поворачиваясь на север, в сторону Клета. — Поехали.
Всадники движутся на север, оставляя позади мужчин и женщин, плачущих детей, едва ковыляющих стариков, выкликающих проклятия размалеванных шлюх. Они проезжают мимо брошенных вещей, мимо павшего мула, мимо тех, у кого больше нет сил идти дальше. Никто из них не привносит ни слова.
Потерев плечо, Доррин ставит кружку на столик для мытья, в который раз сокрушаясь по поводу нехватки времени. Дождя нет, но небо затягивают тучи.
Приезд Гастина с предписанием Гильдии заняться ковкой ежей хоть и огорчил его, но не стал неожиданностью. А вот за Кадару и Брида юноша тревожится: падение Элпарты повергло весь юг в сумятицу, и достоверных сведений об уцелевших пока нет.
Правда, ему кажется, что смерть Кадары он бы почувствовал... но где же она?
Возвращаясь к мысли о ежах, Доррин качает головой. Единственный выход для него — договориться с Яррлом. Может быть, просто заплатить старому кузнецу? В любом случае сейчас ему нужно или возвращаться в кузницу, или ехать к Яррлу и толковать насчет ежей, но вместо этого он только садится и снова потирает плечо левой рукой.
— Что, свело? — спрашивает Лидрал, поднимая голову от счетных книг, разложенных на другом краю кухонного стола.
Доррин качает головой.
Привстав со стула, женщина, чуть прихрамывая, подходит к нему сзади и начинает пальцами разминать ему плечи.
Доррин стонет.
— Я все время машу молотом, и плечи иногда немеют, — признает он. — Но это ерунда.
— Тебя огорчает предписание Гильдии?
— Да. Ежи — острое оружие. А им нужно шесть десятков штук за две восьмидневки. Придется поговорить с Яррлом... обменяться с ним работой или заплатить ему.
— Можешь заплатить. Деньги есть, — говорит Лидрал.
— Только благодаря тебе, — отзывается Доррин, стараясь расслабиться под ее пальцами и наслаждаясь тишиной, которая закончится с возвращением Мерги и Фризы.
— Может, все-таки благодаря нам обоим?
— Ладно, путь так. Мне просто хотелось бы...
Больше всего ему хотелось бы иметь возможность по-настоящему, не на миг, заключить ее в объятия.
— Мне тоже. Но Рилла меня обнадеживает.
Имя целительницы напоминает Доррину о том, что ему нужно заниматься делами.
— Тебе пора идти?
— Почему ты так решила?
— По лицу видно. Тебе нужно возвращаться к работе. Кроме того, тебя по-прежнему тревожит судьба твоих друзей.
— Да. Но что я могу сделать? Я ведь не солдат! Тьма, мне и со своими-то делами никак не справиться.
— Я ведь договорилась о регулярной продаже бринна в Сутию. Одна партия принесет нам двадцать золотых. Это поможет?
— Конечно. Но его нужно еще вырастить.
— У тебя в погребе запас года на три. Первую партию мы должны доставить через две восьмидневки, — говорит Лидрал, уже снова уткнувшись в книги.
— Ты просто творишь чудеса.
— Одно плохо, что мы зависим от чужих кораблей.
— Я над этим работаю. Кстати, благодаря твоей подсказке.
Лидрал, держа тяжелую кружку, словно хрустальный бокал, отпивает глоток и ставит сосуд на стол. Доррина восхищает изящество этого движения.
— Какой еще моей подсказке? — спрашивает она.
— Как-то раз у нас зашел разговор о том, что в торговле важны быстрота и способность попадать туда, куда не добираются конкуренты. Вот я и подумал: корабли движутся туда, куда дует ветер, а лопасти вентилятора приводят в движение воздух. А что если заставить их двигать воду? Вода плотнее воздуха, и судно поплывет куда угодно, хоть прямо против ветра.
Лидрал поднимает брови, но молчит.
