— Ладно, — говорит Доррин вставая, отряхивая серые брюки и отирая грязь с пальцев, — пойдем. Отец послал меня за тобой. У него есть новости.
— Насчет чего?
— Не знаю, но не думаю, что насчет чего-нибудь хорошего. Он выглядел задумчивым.
— Как в тот раз, когда ты испортил Хеглову железяку?
Доррин заливается краской и, отвернувшись, чтобы не заметил брат, бросает:
— Пошли.
— Да я ничего такого...
Доррин не останавливаясь идет вперед.
— Спасибо, что помог с этой проклятущей прополкой! — добавляет мальчик.
— Да ладно, чего там.
Маг воздуха стоит возле небольшого обеденного стола. Слегка склонив головы, оба паренька ступают с террасы в комнату. В хорошую погоду семья обычно обедает снаружи, под навесом, но сегодня небо затянуто облаками. Их мать сидит на стуле возле окна.
— Садитесь, — предлагает отец.
Мальчики садятся по обе стороны от Ребекки. Отец устраивается на свободном стуле и прочищает горло.
«Только бы не очередное наставление...» — бормочет Кил себе под нос.
— Да, — кивает отец, расслышав его слова. — Без наставления не обойтись. Вы его уже слышали, но, боюсь, то ли прослушали, то ли позабыли. А выслушать и запомнить вам придется, потому что наступает время перемен... Среди магов Фэрхэвена есть чародей, подобные которому появляются раз в несколько столетий. Его зовут Джеслек. Он так силен, что даже начал воздымать горы на равнинах меж Галлосом и Кифриеном.
— Даже Основатели... — с дрожью в голосе произносит Ребекка, но не договаривает.
Оран отпивает глоток из чашки и продолжает:
— Вот-вот что-то случится, и мы должны быть к этому готовы. Хаос способен проявиться когда угодно и где угодно.
— Где угодно? Но не у нас же! — хмыкает Кил.
— А почему? Или ты думаешь, будто Отшельничий отгорожен от хаоса и от всего мира? Или полагаешь, что гармония, в которой мы живем, защитит себя сама?
— Нет, — подает голос Доррин, желая, чтобы отец поскорее перешел к существу дела. — Но суть-то не в этом. Раз ты позвал нас сюда, значит, считаешь, что это имеет какое-то отношение к нам. Разве не так?
Мать отворачивается к окну. Кил сидит, уставясь в половицы, и лишь украдкой косится на брата.
— Доррин, сейчас не время для твоих игр с моделями машин, — сурово произносит маг.
— Но, Оран, — вступается рыжеволосая женщина, — он еще совсем мальчик!..
— Может, и так, но одно его присутствие сказывается на самых обычных гармонических процессах. Ты говорила с Хеглом? Когда Доррин поблизости, бедняга боится работать с железом. Стоит нашему «мальчику» чуток разволноваться, и я теряю способность ощущать шторма. Учитывая, что маги Фэрхэвена толкуют о флотах и требуют от Нолдры прекратить с нами торговлю, положение становится слишком серьезным, чтобы допустить нарушение порядка... — маг хмурится и, прокашлявшись, повторяет: — Слишком серьезным.
— Ну а чего ты хочешь от меня? Куда мне деться, взять да пропасть, что ли?
Оран качает головой, поджимает губы, трет подбородок и лишь потом отвечает:
— Так просто ничего не делается. Ничего и никогда.
Доррин берет со стола тяжелую кружку и отпивает глоток красного тепловатого сока. Кил подмигивает старшему брату, и Ребекка смотрит на сынишку с неодобрением, но стоит ей перевести взгляд на мужа, как младший сын пожимает плечами.
— Мы с тобой уже не раз толковали насчет твоего желания придумывать и делать машины, — говорит Оран, строго глядя на Доррина. — Я просил тебя как следует обо всем этом подумать, но только... — маг делает паузу. — Только непохоже, чтобы ты воспринял мои слова серьезно.
— Я много думал об этом, — медленно отвечает Доррин, — но чем чаще я задумываюсь на сей счет, отец, тем яснее осознаю, что предпочел бы быть кузнецом или столяром. Ремесленники создают настоящие, полезные вещи. Целители — помогают больным. Мне совершенно не улыбается всю жизнь бездействовать в созерцании. Я хочу создавать. Сам. Нечто реальное.
— Порой умелый наблюдатель может спасти множество жизней. Вот во время прошлогодней бури...
— А говорят, будто Креслин умел управлять штормами. Мы бы тоже могли...
— Доррин, сколько можно повторять одно и то же! Вздумай мы вызывать бури, это изменит климат во всем мире, погубит тысячи жизней. Наш остров снова превратится в пустыню. Тебе следует не задаваться никчемными вопросами, а сосредоточиться на исполнении своего долга. А поскольку самому мне наставить тебя на путь истинный, похоже, не под силу, я собираюсь послать тебя на обучение к Лортрен.
— А это разумно? — спрашивает Ребекка.
— А что еще я могу сделать? Он меня не слушает.
— Отец, — набрав полную грудь воздуха, начинает рыжий паренек. — Я слушаю тебя, и очень внимательно, но не могу заставить себя делать то, чего хочется тебе и совсем не хочется мне. Ты великий маг, Мастер воздуха, но я-то таким никогда не стану! Так почему бы тебе не позволить мне быть таким, каков я есть?
