Он любил теперь оставаться один в этой комнате… Все здесь сохранилось так, как будто Валерия и не уезжала. Из-под кровати выглядывают ее мягкие домашние туфли, через спинку кровати переброшен цветастый халатик, удержавший, казалось, тепло ее тела. На туалетном столике просыпана пудра: Валерия торопилась. Забытая на диване перчатка пахнет ее любимыми духами. Новое в этой комнате только одно: немного помятая фотография на стене, — Михаил Васильевич вчера повесил ее.
Вытянувшись на спине, заложив руки за голову, Михаил Васильевич смотрел на карточку. Слабый свет падал на нее из незанавешенного окна. Валерия грустно улыбалась.
И вдруг он вскочил. Он понял, что с нею что-то стряслось, что ему надо немедленно ехать за ней, найти ее, вернуть… Он решил сейчас же разбудить Яблокова — просить отпуск и утром лететь в Москву!
Уже приоткрыв дверь в столовую, он вспомнил, что идет сдача комбината совнархозу, она продлится еще несколько дней — и будить сейчас Яблокова было бы бессмысленно.
Утром Яблоков вызвал к себе Орехова. Расспрашивал об экспедиции, ее людях, о проводимых работах. Орехов рассказывал неохотно, путался в ответах.
После разговора с ним Яблоков поехал туда, где работала экспедиция. Вернулся поздно вечером и в плохом настроении. С Северцевым о своих впечатлениях не обмолвился ни словом, от ужина отказался, сразу улегся спать. Однако долго ворочался на диване и курил.
Назавтра снова вызвал Орехова. Этот разговор происходил в присутствии Северцева.
— Вот что, товарищ Орехов, — объявил Яблоков, — экспедицию вашу мы ликвидируем. А геологоразведочный отдел Сосновского комбината обяжем переопробовать руды на все компоненты.
— Кто это «мы»? И как это ликвидируете? — вызывающе спросил Орехов.
— Мы — это совет народного хозяйства. А ликвидация есть ликвидация, — пояснил Яблоков.
— Из этой вашей затеи ничего не выйдет. Я в Москву буду писать.
Яблоков встал. Это помогло ему сохранить спокойствие.
— Куда в Москву? Министерство ваше ликвидировано, экспедиция передается совнархозу. Распоряжение о ее ликвидации подпишу я.
— Я вам не подчиняюсь! Буду в ЦК писать на ваше самоуправство!.. — уже не сдерживаясь, кричал Орехов.
Яблоков вызвал секретаршу и продиктовал ей распоряжение совета народного хозяйства. Через пять минут бумага была отпечатана, и Яблоков, подписав, вручил ее Орехову.
Тот неуверенно повертел ее в руках и вернул обратно:
— Бумага незаконная. Нет штампа и печати совнархоза.
Яблоков искренне рассмеялся:
— Вот это он верно подметил! Штампа и печати совнархоз не имеет, только еще заказали… Ну, шутки в сторону, Орехов: людей, оборудование, материалы — все передайте Северцеву. А через несколько дней получите бумагу со штампом и печатью совнархоза. Что думаете делать? Где бы хотели работать?
— На пенсию уйду, — хмуро бросил Орехов.
— Пожалуй, так лучше, — согласился Яблоков. — В новых условиях вам работать будет трудновато.
Орехов ушел не попрощавшись, хлопнув дверью.
— Ну, что же… на первых порах как будто все решили, — сказал Яблоков. — Пожалуйста, вызови по телефону обком и мою квартиру: хочу предупредить, что выезжаю.
Соединили с Черноярском быстро. Яблоков подробно рассказал секретарю обкома об окончании приемки предприятий. Потом долго, не перебивая, слушал. Под конец нахмурился. «Местничество!.. Районный патриотизм…» — вырвалось у него.
Положив трубку, он помолчал, потом сказал:
— Вот какие новости, Михаил Васильевич. Принято решение о составлении семилетнего народнохозяйственного плана. Совнархозам поручено готовить предложения Госплану.
— Я уверен, что наши предложения по резкому увеличению объемов строительства Госплан не примет, — материальные ресурсы страны-то остались теми же, какими они были месяц назад. Вот проект я твой утвердил быстро, тебе даже поправилась моя оперативность, а как его осуществить еще не знаю: где возьму капиталовложения, материальные ресурсы, всякие железо, цемент, аппаратуру, оборудование. Раньше на Москву кивали, а теперь на кого? — Яблоков подошел к журнальному столику, стал листать кучу газет, которых он не читал за несколько дней своих скитаний по предприятиям. — Вот пишут о наступлении новой хозяйственной эры, экономического ренессанса! Конечно от многих старых ведомственных болезней будем избавляться, но уже наживаем новые, например, местничество. Секретарь обкома рассказал мне в конце, что поступила жалоба на наш металлургический завод: прекратил отгрузку металла в другие области! Раздает его только нашим потребителям… Мой квартирный телефон не заказывай. Придется лететь прямо на завод. Получил поручение от обкома — разобраться и наказать… районных «патриотов»!
— Знакомая картина: еще такой знаток земных недр, как Мефистофель, в своем всем известном выступлении разъяснил, что люди гибнут за металл… — пошутил Северцев.
— Да!.. Чуть не забыл очень важное: собирайся! — поднимаясь со стула, сказал Яблоков. — Тебя вызывают в ЦК.
Михаил Васильевич обрадовался до крайности. Вот как все удачно складывается! Теперь можно и не заводить неприятного разговора о своем отпуске…
— Зачем вызывают?
