Северцев вышел во двор. Постоял, посмотрел на отъезжавшие грузовики, доверху набитые министерским добром. С тревогой вспомнил последнюю фразу Шахова, значит, он сомневается в долгосрочности принятых решений…
Михаил Васильевич спустился в прохладное метро и вскоре был у здания городского суда. Перед тем как войти в мрачный подъезд, он чуть задержался. Никогда прежде он не имел дела с судами… Даже с опаской поглядел по сторонам: не видит ли его кто-нибудь из знакомых? Что тогда подумают о нем?.. Но все обошлось. Больше того — решившись войти, он узнал, что городской суд развел Северцевых. Ему выдали на руки долгожданный документ.
Михаил Васильевич взял такси, чтобы поскорее увидеть Валерию.
Ехали медленно. Было самое время разъездов, и перед светофорами выстраивались вереницы машин. Северцев нетерпеливо поглядывал на автомобильные часы. Стиснутое со всех сторон машинами такси ползло за светло-зеленым «Москвичом», поминутно тормозя. Наконец проскочили перекресток и подъехали к магазину, где Северцев смог купить торт, бутылку вина, фрукты. Надо же было отметить такое событие!
Наверно, Валерия будет рада предложению Шахова! Они уедут из Сосновки, а на новом месте и вправду все будет по-новому…
Он вылез из такси, нагруженный покупками, быстро взбежал на второй этаж. С трудом дотянувшись, локтем надавил кнопку звонка.
За дверью послышались шаги. Голос Валерии спросил: «Кто там?»
— Это я! Открывай скорее! — громко крикнул он, и дверь мгновенно открылась.
На пороге стояла Валерия. Но Михаил Васильевич путь отшатнулся назад.
— Ты больна, что с тобой? — с тревогой спросил он, вглядываясь в вытянувшееся лицо, в синие круги под воспаленно блестевшими глазами.
Она растерянно посмотрела на него, ссутулившись, прошла в глубь квартиры.
Бросив на столике покупки, Михаил Васильевич поспешил за ней. Валерия сидела на диване, запрокинув голову, прикрыв глаза.
Михаил Васильевич сел рядом, обнял ее.
— Что с тобой? Я не узнаю тебя… Ты, кажется, недовольна, что я появился тут? Чем я провинился? Скажи же, ради бога! Уехала, и ни слова… Душу мне всю перевернула! Разве так можно…
Валерия потянулась к нему и, положив голову ему на грудь, заплакала. Думая только о прошлых бедах, Михаил Васильевич осторожно, чтобы не обидеть ее неловким движением, пролез рукой во внутренний карман пиджака, достал оттуда судебную бумагу.
— Успокойся, дорогая… — шепнул он. — Теперь все будет хорошо! Читай… — он поднес бумагу к заплаканным глазам Валерии.
Она прочла и, судорожно вцепившись в его руку, заплакала еще громче.
— Теперь я свободен!.. Мы завтра же идем в загс… Теперь все сразу уладится!.. — твердил он.
— Павел вернулся, — прошептала она, отстраняясь от него.
— Как вернулся?.. Ты же говорила, что его нет в живых…
Он произносил эти слова почти механически, все еще не понимая смысла того, что произошло.
— Да, мне самой говорили так… Ужасно все это! Я, наверно, сойду с ума… — Валерия рыдала, зарывшись головой в диванные подушки.
Михаил Васильевич встал.
— А как же мы?.. — в совершенной растерянности задал он детски глупый вопрос.
Валерия подняла горящее лицо:
— Откуда я знаю! Ему я все рассказала. Павел сейчас приедет, он уезжает сегодня…
— Что ты решила, Валерия? — беря ее за руку, спросил он.
— Пока ничего. Ждала тебя.
— А что думает он? Чего он хочет от нас?
Михаил Васильевич чувствовал, что его начинает душить прежняя ненависть к этому человеку.
— Павел? Ничего. Ему жить-то осталось…
Звонок в передней не дал Валерии договорить. А может быть, она и сама не решилась бы. Поднявшись с дивана, она, вытирая слезы на лице, вышла.
Михаил Васильевич прошел в столовую. На столе уже стояли три прибора, бутылка вина. В фарфоровой вазе красовался большой букет роз. Это укололо Северцева: Павел оказался внимательнее его.
Пожилой худощавый мужчина робко вошел, виновато улыбнулся. Подавая руку, представился:
— Павел Александрович. Впрочем, мы с вами встречались — еще на Орлином руднике…
Михаил Васильевич не отвел глаз. Больной старик с умными печальными глазами вызвал в нем жалость. Часто дергая левым плечом, Павел Александрович опустился в кресло. Валерия взяла из его рук палку с медным набалдашником, поставила в угол. Извинившись, ушла на кухню.
Наступило молчание. Мужчины, стараясь не подчеркивать этого, присматривались друг к другу.
— Когда вы вернулись? — нарушил молчание Северцев.
Павел Александрович с силой прижал левое плечо к спинке кресла и нервно замигал усталыми глазами.
— Осенью пятьдесят шестого года. Вскоре, как вы с Валерией Сергеевной уехали на Сосновку.
— Почему же не сообщили о себе раньше? Прошло уже девять или десять месяцев… — удивился Северцев.
— Зачем? Кто меня ждал? Кому я нужен? Не хотелось мешать вам. Но некоторые формальности заставили меня объявиться: ведь я по паспорту ее муж, — печально улыбнулся Павел Александрович.
Михаил Васильевич не захотел воспользоваться возможностью задать самый трудный вопрос.
— Что же вы делали столько времени?
