Особое внимание обращала на себя бумага из Совета Министров, с красным государственным гербом в левом верхнем углу. На ней синим карандашом знакомым почерком была наложена резолюция: «Тов. Птицыну. Дать предложение». Птицын тяжело вздохнул. Опять, значит, выплыло это водяное дело, которое он считал конченым…
Около года назад директор бумажного комбината, соседа цветного рудника на Севере, попросил подключить комбинат к водопроводу рудника: бумажникам не хватало воды, а у цветников простаивала вторая насосная станция. Директор рудника соглашался временно, до расширения его рудника, пустить в работу вторую насосную станцию для бумажников. Но Птицын не разрешил. С какой стати портить свое оборудование для чужого дела? Началась переписка. В нее постепенно включились районные и областные власти, два министерства. А теперь этим вопросом, оказывается, занялось и правительство.
До чего же настырный народ эти бумажники! Но нечего им зариться на готовенькое. Пожалуйста, кто мешает: стройте своими руками! А то через пять лет, если рудник расширится, цветники сами могут без воды остаться…
Старательно выводя каждую букву, Птицын написал предложение, адресованное министру: «Учитывая перспективу развития рудника — в о з р а ж а ю. Птицын». Он остался доволен своим предложением и той стойкостью и принципиальностью, с какими вот уже в течение года отстаивал и отстаивает интересы своего министерства.
Тихо приоткрылась дверь, и секретарша с порога сказала, что по городскому телефону звонит товарищ Сашин.
Птицын быстро взял трубку, почтительно поздоровался. Постепенно улыбка на его лице из сладкой превращалась в кислую. Вскоре она исчезла совсем, лицо вытянулось, на лбу проступил пот.
— Петр Александрович!.. Разрешите теперь доложить мне… Действительно, дело слишком затянулось… Но бумажники не могут требовать. Они, так сказать, не сеяли и не пахали… Да, сейчас у нас избыток воды, но завтра его может не быть. Бумажники должны о себе заботиться сами… Как вы сказали? Заводить натуральное хозяйство на каждом предприятии? Нет, я этого не предлагаю, но… — Он побагровел а после паузы забормотал: — Зачем же так остро ставить вопрос? Мне все сейчас, Петр Александрович, стало ясно… Обещаю немедленно решить этот вопрос именно, как вы определили, с государственных позиций. До свидании, Петр Александрович, — с оттенком особой теплоты в голосе закончил он, вытирая платком обильный пот со лба.
Слова «чиновник с партийным билетом» все еще, казалось, жгли ему ухо, к которому была притиснута трубка, и он тут же дописал на предложении, заготовленном для министра, одно лишь «н е». Некоторое утешение доставила ему мысль о том, что умеет он все-таки изобретать эластичные формулировки: и так подходило, и эдак подошло!..
В папке с бумагами он нашел письмо Сосновского отделения Промбанка, извещающее главк о незаконном расходовании средств на дорогу и о прекращении финансирования Сосновского комбината до того времени, когда его смета будет утверждена заново. Птицын злорадно усмехнулся: попался, голубчик, придется отвечать!
Встав со стула, он заходил по комнате, соображая: что бы предпринять для окончательной расплаты с Северцевым за все его дерзости? Прохаживаясь около стоявшего на окне и что-то шептавшего репродуктора, Птицын разобрал наконец, что речь шла о проекте пенсионного закона… Подкрутив ручку репродуктора, он замер в неприятном ожидании. Он не ошибся: по радио передавали беседу с работником социального обеспечения о предстоящем повышении пособий низкооплачиваемым пенсионерам. Все это хорошо. А сохранят ли пенсии Птицыну и ему подобным? Что-то об этом слишком выразительно молчат… Как всегда, оказалась права Серафима, заявившая вчера, что от новых законов добра не жди!.. Бросать такую хорошую работу и уходить на пенсию нет смысла. Придется тянуть служебную лямку, крепче держаться за свое кресло…
Он подошел к сейфу, открыл тяжелую дверцу, достал начатую бутылку коньяка, медленно наполнил серебряный стаканчик, дрожащей рукой опрокинул его в рот. С опаской поглядывая на входную дверь, повторил операцию. Потом закрыл сейф на два поворота ключа и устало опустился в кресло. Испытанное лекарство должно было успокоить расшатанные нервы.
Постукивая каблуком по полу, он напряженно думал о том, как бы это побыстрее добиться у министра персональной надбавки, которой до сих пор мешала пенсия. Раз собираются залезть в один карман, пусть положат в другой!
Выключив радио, все еще передававшее беседу, он уселся за стол и стал сочинять рапорт министру об установлении персонального оклада товарищу Птицыну А. И. Завтра же надо будет съездить в Барвиху и попросить Шахова подписать рапорт. А как же! Действие должно быть равно противодействию.
Трижды настойчиво прозвонил телефон — вызывала междугородная станция. Птицын медлил поднять трубку, сейчас было не до разговоров. Но телефон по-прежнему трезвонил, и Птицын, рывком сняв трубку, раздраженно крикнул:
