Замечая растерянность принца, Евфимия что-то шепнула сестре. Та не противилась. Ошеломив Магнуса, обе поспешно скинули платья. Обнаженная Евфимия со слезами на глазах клялась, что коли возьмет Магнус ее в жены законные и увезет из ненавистной Московии, она готова, взяв в спутницы сестру заграницу, всякий раз возводить ее на ложе принца, когда кровавые месячины или беременность не позволят самой исполнять супружеский долг. Стоя перед двумя голыми девицами, одна из которых была в развитии девственных форм, другая же – совсем ребенок, Магнус прилип взглядом к женской коже, омываемой резкими косыми лучами восходящего светила. Проступали ранее не замеченные поры, заревой холод пускал мурашки. Гусиная кожа, красные носы, щеки со следами засохших и свежих слез тушили желание принца. Он не хотел девиц сирых. Недоумевал: весь смысл предыдущего словоизвержения в подготовке к теперешней демонстрации? Естество Магнуса не было готово взять дары девиц прямо сейчас. Перед принцем стояли не девицы, но жалкие несчастные существа. Их горе убило его желание.
Голос обеспокоенного исчезновением принца Шраффера заставил Магнуса очнуться от наваждения. Девицы скоро оделись. Когда на обрыве на подстилке из сухой травы встал капеллан, дочери Владимира Андреевича вошли по щиколотку в Волгу и смыли слезы.
Представление еще не кончилось. Евфимия уже Магнуса со Шраффером повела на святую святых, женскую половину. Проходя через двор, все слышали оживленные крики царя, сыновей и Малюты, бивших в колокола старицкого Покровского собора и радовавшихся каждому отменному переливу.
В своей комнате Евфимия сорвала в красном углу занавески с икон и плюнула на иконостас, требовала целовать католический крест. По понятным причинам у Шраффера его не было. Евфимия поклялась в верности принцу на лютеранском евангелии, оказавшемся у капеллана в кармане. Дочь Владимира Андреевича взяла с полки большую серебряную чашу, к стенкам которой, по ее словам, присох яд, испитый родителями и братьями, и сказала: буде откажется от нее Магнус и не свезет с Руси скоро и навсегда, она омоет чашу, выпьет остатки отравы и испустит дух, проклиная дядю, принца и все формы христианской веры. Чтобы Магнус понял, она приложила кубок к губам, покачнулась и соскользнула на пол, закатив глаза, смерть показывая. Шраффер и принц стояли, молчали, размышляя о характере будущей ливонской королевы.
Годунов, избавившись от нависшей опасности, устранив многих из главных своих преследователей, задумался, не ошибся ли он, сделав выбор в пользу Марии Скуратовой. Люди к несчастью смертны, смертен и Малюта. Ласка царя к нему тоже способна закончиться ранее земного пути Бельского. Когда столько подопечных надело петлю в разоблаченном опричном заговоре, не могла не пасть тень и на полковника. За Малютой повалится зять Годунов. Не ведавшая колебаний Бориса Мария Григорьевна почла же дело решенным и висла на отце и Годунове в нетерпении венчания. Царь знал о сговоре, но велел погодить. Никому не жениться, пока сам он не женится. Может, еще Марию возьмет.
Годунов в короткое время так перегорел к Марии Скуратовой, что молил Господа, дабы царь выбрал ее себе в невесты и освободил его от назойливой невестиной прилипчивости. Первый раз нелегко продать себя. Годунова отвращало от Марии не непривлекательность, она цвела первоцветом, но боязнь политического просчета. Ничего подобного не испытывала Мария. Натура цельная, она определилась навсегда.
Мучимый яростными сомнениями, истощенный телесно и духовно Борис от молитв обратился к Елисею Бомелию. Не дерзал открывать истины, пожаловался на изнурительную бессонницу. Зенке по рецепту Бомелия смешал порошки. Годунов страшился их принимать. Дал цепным псам, подмешав к похлебке. Псы не умерли. Но мог умереть человек. Годунов дал порошок «от кашля» Шуйскому. Тот - ничего. Тогда полдозы принял Борис. Почуял вялость и спал, как убитый. Явился к Бомелию повторно, изложил: как разобраться в чувствах к женщине, когда вроде любишь и нет, а выбор один, на всю жизнь по вере. Бомелий усмехнулся, догадался. Клин клином вышибают. Плотская связь с другой женщиной очищает сознание. Желание темнит рассудок, отсутствие желания делает его просветленным. Борис ушел от Бомелия разочарованным. Так и народная мудрость гласит.
От младых ногтей жизнь Бориса проходила при царском дворе. Иного он не видел. Глаз его ложился на тех женщин, которые там обретались. Случались честные, шлюх было немеряно. Но с началом царских смотрин не существовало девицы, которая привлекала Годунова более, нежели Марфа Собакина. Мотивы влечения к ней он мог бы прояснить, когда захотел бы разобраться в душе, но у него были другие интересы. Вот и получалось, что против воли останавливается на ней, скользит по ладной, плотно скроенной фигуре его взгляд. Марфа, настроенная на царскую матримониальную волну, замечала Годуновское внимание, ей льстило, и она внутренне вздрагивала, когда он оказывался рядом.
