В ложбине Магнус опять расслышал неясное шевеление. Чья-то третья голова явилась над туманом, помимо его и Евфимии. Магнус на шорох направил стилет. Тревога была ложной. К ним шла ожидавшая младшая сестра Евфимии - десятилетняя Мария. Магнус поразился предусмотрительности невесты, обеспечившей себя свидетелем. Он приглядывался к Марии, ища в хрупкой девочке признаки пола. Она была еще столь неоформлена. Белое льняное платье ее сливалось с туманом, индифферентный детский взгляд и розовые, едва намеченные губы выглядывали из молока воздуха, как нечеткий рисунок в живописной головоломке, где среди лесных ветвей и вилюжек надо разыскать фигуры людей, очертанья птиц и животных. Против сестры Евфимия в розовом сарафане. усыпанном речным жемчугом кокошнике смотрелась ясно, строго, чуть угрожающе. Она вдруг горячо заговорила, не менее живо, как перед тем Борис перед неизвестной Магнусу дамой. Если б Магнус понимал! Евфимия, казалось, входила в его трудности, говорила неторопливо и громко. Четко, отдельными короткими предложениями. Мария кивала сестре. Слова ее производили на нее большое впечатление. Магнус галантно улыбался. Он ждал, когда кончится, по-видимому, характерное для восточной нации словоизвержение, чтобы перейти к приятному. Желание, вскормленное воздержанием от начала похода окончательно раздавило его. Он, не стесняясь Марии, хотел овладеть своей невестой при ней.
По берегу звенящего ручья Евфимия вывела Магнуса к Волге, и здесь со слезами на глазах в лучах низкого резкого багрового солнца рассказала ему, как убил царь ее родителей.
Разгневался царь на государство. Лютовал, казнил. жертвы жили как покорные агнцы, жертвоприношения часа дожидавшиеся. Обязаны были соглашаться, принимать возглашаемый с трона смысл в ненужных гонениях, на заседаниях быть с лицами веселыми, бодрыми,
Дошла очередь и до Владимира Андреевича. Навет состоял в том, что принимал он недовольных в московском доме своем во время царской болезни, медлил клясться в верности младенцу Димитрию, позже рано усопшему. Другие сыновья, Иван и Феодор, тогда не родились. Молчали про главную претензию: Владимир Андреевич был двоюродным братом государя и находился
Еще выделил царь брату, отцу стоявших перед Магнусом девочек, большое место в Кремле для нового дворца великолепного, одарил городами Дмитровом, Боровском, Звенигородом, но уже жалел и забирал в обмен Верею, Алексин и Старицу. Не верил, что новые поместья умерят наследственное честолюбие подозревавшегося в стоянии за старину двоюродного брата. Два года назад, собирая войско в Нижнем Новгороде войско для защиты Астрахани от турок и крымчаков, дядя вверил отцу полковое верховенство. Владимир Андреевич с нами, с семьей, отправился в Нижний через Кострому, где жители и духовенство встречали его с чрезмерной пышностью, любовью и честью: хлебом-солью, земными поклонами. Глядели на него с надеждой и искательством. Дядя Иоанн позавидовал той встрече, от него подчас прятались, подозревал грозную искренность в народном умилении. Нижегородских начальников вызвали в Москву и, придравшись в перерасходе и воровстве средств на неумеренную встречу, казнили на Болотной площади. Наше семейство поворотили с пути, окружили опричниками, пригнали в деревню Слотин под Александровой слободой.
