- Я ежегодно даю церквам деньги на приходские школы, да воруют! – скрипнул зубами царь.
Грохот упавшей балки из-под крыши горящей кирхи заглушил еще какие-то слова. Шум перешел в треске, позволявший слышать, как говорил Иоанн о первопечатнике Иване Федорове, издавшем «Апостол» и «Часовник» по митрополита Макария и его, царя, благословению. Подарил Иоанн землю под типографию между Никольским и Заиконоспасским монастырем в столице, да закоренелые монахи с человечишками темными спалили ту печатную фабрику по кончине первого заступника – Макария. Уцелевшее оборудование царь свез в Александрову слободу, подалее невежд. Там и дождался печати Евангелия. Не ужился изобретатель с царем, переметнулся к перекупившему литовскому гетману. Бежал вместе с товарищем, Петром Мстиславцем. Теперь оба печатника уже в Острог собрались.
- В тюрьму?
- Город есть под Киевом. Правит там Рюрикович - Константин Константинович, - Иоанн длинно вздохнул. - Придется нам покупать изданные им Библии.
Пламя лизало бревна. Стены разъединялись и разваливались лепестками огненными. Оплыла крыша. Немцы спешили с водой, косясь на государя. Тот не запрещал тушить, зато толпа не подпускала немцев. Била их по щекам и в боки, вырывала шайки. Бомелий хранил невозмутимость.
- Слышал ли, государь, прошли по морю в Индию?
- Как не знать! Индии две.
- Из второй привезли
Царя интересовали не картофель и не табак, а новости в государственном управлении. Бомелий оседлал одного своего конька:
- Вдовствующая французская королева-мать Екатерина Медичи успешно применяет яды в управлении государством. Умело устраняет вельмож неугодных. Поссорясь, меняет под короной головы сыновей собственных. Яды Медичи идеальны, ни цвета не несут, ни запаха.
- Не по твоему ли патенту?
Бомелий подчеркнуто промолчал.
- Что касается публичных казней, - продолжал он, - то папские суды изобрели аутодафе.
- Зверь невиданный?
- На главных площадях принародное еретиков сожжение. Зрелище впечатляющее, надолго удерживающееся в памяти и унимающее злые помыслы преступников намеревающихся.
Иоанн недобро засмеялся:
- А то мы в крестьянской простоте все режем да рубим! – добавил: - Нигде не найдешь, чтобы не разорилось царство, попами ведомое. Пример – греки сгубили Константинополь .
Колыхнул памятью митрополита Филиппа, осуждавшего опричнину: «Аще царство на ся разделится – запустеет… Мы убо, царю, приносим жертву Господеви чисту и бескровну в мирское спасение, а за олтарем неповинно кровь лиется христианская и напрасно умирают!» Склоняя ухо к Бомелию, внушавшего о новых изобретениях европейцев, Иоанн удалился. Лишь отпуская ученого, вспылил:
- Кабы были вы такие умные, не допустили бы о прошлый год бунта против венценосной сестры моей английской королевы Елизаветы. Едва удержала она трон от взбесившихся вассалов.
Бомелий растерялся осведомленности Московита. Иоанн же поил и допрашивал о любом пустяке моряков английских и иных приезжающих.
Простонародье подбрасывало в огонь разбросанные пожаром остатки стен и кровли лютеранской кирхи. Подобрав рясы, священники принесенными граблями и вилами подгребали уголья, дабы не перекинулся всполох на стоявшие рядом православные церкви. Иностранные гости купцы, послы, наемники опричного войска, числом до полутора тысяч, стояли молча. Испуганно или радостно звонили колокола, то ли провозглашая победу истинной веры над отступниками, то ли предупреждая глядеть за искрами и черным дымом, развеваемым над соборными крестами и кремлевскими башнями.
Если бы царь выглянул в окно и увидел единодушие народа, кидавшего доски, бревна, скамьи и лютеранские подсвечники в пламя, он мог бы удовлетворенно заметить, что не ошибся, когда в споре с Роцитой заметил: мы – единый род пчелиный, любой московит, будучи царем, на моем месте поступал так же.
Иван Андреевич Шуйский со старшим сыном Василием и Федор Федорович Нагой с братом Григорием принесли опричникам два мешка серебра. Не отваживались они повторять, что принесли подкуп в пользу дочери Нагого. Уклонялись от уколов за казненную Евдокию Нагую. Вот опять две сироты ее и Владимира Андреевича, Евфимия и Мария с братом в Старице растут. Крались Нагие к трону, не через Евдокию, так через младую Марию. Гремели серебряной монетою, то – подарки или
Князь Вяземский высыпал внесенные деньги на стол. Опричники подошли, считали жадно, ссорились. Сгрудились черными птицами сгрудились, ворошили серебро с вытесненным всадником. Красные боярские кафтаны с широкими козырями на затылке с разрезами от пояса, обнажавшими полотняные порты и до блеска вычищенные сапоги, задранные горлатные шапки сжались в черном грозном море.
